Пользовательский поиск

Как проводится краниосакральное обследование

Краниосакральная терапия побуждает тело к самокоррекции

В основу КСТ легла идея о том, что тело каждого пациента со­держит в себе всю информацию, необходимую для того, чтобы обна­ружить истоки любой проблемы со здоровьем. Врач взаимодействует с телом пациента для того, чтобы «прочитать» эту информацию и дать толчок для начала его самоизлечения.

Продолжение ниже

Диагностика рака предстательной железы

... Кому необходимо проходить пальцевое ректальное обследование простаты Как проходит пальцевое... ... обследования? В каких случаях следует обратиться к врачу? Цистоскопия — исследование мочевого... ... возможными рисками и результатами анализа на ПСА. Пациент должен обладать полной информацией до...

Читать дальше...

всё на эту тему


Таким образом, обычная для традиционной медицины последова­тельность действий при проведении КСТ оказывается как бы постав­ленной с ног на голову. Вместо того чтобы расспросить пациента о его жалобах, терапевт начинает прием с пальпации, то есть с физического соприкосновения. Если врач ознакомлен с историей болезни еще до осмотра, он может сосредоточиться на поиске лишь того, что ожи­дает найти, вместо того чтобы нащупать те тончайшие ключи к раз­гадке, которые готово дать ему в руки само тело пациента ― ключи, имеющие энергетическую и духовную природу. Исходя из этого, мы всегда просим пациента изложить в письменном виде его историю, описать жалобы на бумаге и принести эти заметки в клинику, где их подшивают в карту. Таким образом, лечащий врач сможет изучить их позже, когда будет свободен от какого-либо предубеждения.

Несмотря на то что принципиальный отказ от первичного анамнеза вызывает множество споров, именно такая методика КСТ успешно ис­пользуется десятками тысяч терапевтов начиная с того момента, когда дан­ная концепция была впервые обнародована в MSU, то есть с 1976 года.

Кроме того, КСТ уходит в сторону от пути, которым следует офи­циальная медицина, когда речь идет о «борьбе» к симптомам. Прак­тическая задача КСТ нацелена не только на то, чтобы облегчить само­чувствие пациента, но в еще большей степени на то, чтобы обнару­жить и решить проблему, изначально скрывающуюся за комплексом симптомов. Например, вместо того чтобы, не раздумывая, направить пациента, страдающего косоглазием, к хирургу, врач КСТ постарает­ся найти причину заболевания, исследуя состояние внутричерепной мембраны (амортизирующий слой) и моторной контрольной систе­мы глаз. В подобных случаях причиной болезненного состояния часто оказывается патологический паттерн напряжения намета мозжечка. Достаточно часто такие паттерны напряжения зарождаются в области затылка либо нижней части спины или таза. Вердикт, вынесенный специалистом КСТ, может звучать так: «Напряжение внутричереп­ной мембраны намета мозжечка в результате затылочной дисфункции или дисфункции низа спины и таза, повлекшее моторную дисфунк­цию глаз». Естественно, в таком случае он сосредоточит внимание на состоянии крестца, таза, затылка, а затем и намета мозжечка. Лучшим подтверждением того, что диагностика и лечение были проведены пра­вильно, может стать «спонтанная коррекция» косоглазия.

Аналогичный подход используется в отношении практически всех проблем от височно-нижнечелюстного синдрома до хронического бронхита и спастического колита. Однако природа болезненного яв­ления всегда остается на втором плане до тех пор, пока пациент ожи­дает немедленного облегчения состояния или просто не понимает, в чем суть КСТ. Оказавшись в такой ситуации, врачу приходится уде­лять большее внимание непосредственно жалобам пациента до тех пор, пока тот не сможет лучше разобраться в происходящем.

В чем отличие краниосакральной терапии от черепной остеопатии

КСТ часто сравнивают с черепной остеопатией ― направлени­ем, созданным доктором Уильямом Сазерлендом, «отцом черепной остеопатии». Действительно, работы доктора Сазерленда, в кото­рых обсуждается подвижность черепных швов, послужили толч­ком для первых шагов в сторону КСТ. Но, несмотря на то, что обе методики подразумевают непосредственное воздействие на череп, крестец и копчик, других точек соприкосновения между ними не существует.

Сегодня, как и на заре существования метода, специалисты в обла­сти черепной остеопатии в основном обращают внимание на состоя­ние черепных швов. В свою очередь приверженцы КСТ (в том виде, в котором она получила развитие в стенах MSU), придают первосте­пенное значение системе твердых мембран как «первоисточнику» всевозможных отклонений. Кости черепа вовлечены в процесс лишь в качестве своего рода «манипулятора» ― инструмента, позволяю­щего специалисту получить доступ к системе мембран, связанных с этими костями, и оказывать на них воздействие.

Другим принципиальным отличием между этими двумя методика­ми является характер физического воздействия. Врачи, практикующие КСТ, как правило, проводят диагностику, а часто и коррекцию дисба­ланса в системе, посредством легких прикосновений. Величина этих усилий была измерена при помощи современных научных средств. Она колеблется в пределах 5-10 г, что примерно соответствует весу лежащей на ладони пятицентовой монеты. КСТ исключает приме­нение агрессивного направленного воздействия, обращаясь к более «тонким материям», из-за чего эффективность терапии со сторо­ны подчас кажется сомнительной. Большинство пациентов говорят о том, что ощущения во время сеанса едва уловимы. В отличие от это­го приемы черепной остеопатии в целом более «силовые» и носят направленный характер.

Как проводится краниосакральное обследование

Уже при первом осмотре, стараясь обнаружить помехи, препят­ствующие свободному функционированию краниосакральной системы и, как следствие, различных отделов, тканей и органов, врач КСТ улав­ливает ее едва заметные движения, так же, как и движение энергии, наполняющей тело. Все тело созвучно ритму краниосакральной системы, активность которой можно оценить по вели­чине амплитуды, характеру и частоте колебаний, а также адекватности или неадекватности отклика со стороны тела. Аналогичные критерии оценки применимы к сердечно-сосудистой и дыхательной системам. Реакция тела на активность системы (или отсутствие таковой) явля­ется ключевым звеном для выявления первичной дисфункции.

Другая составляющая часть первичной диагностики в КСТ задействует миофасциальную систему. Фасция проходит как сплошная сеть сквозь тело и остается подвижной при нормальных обстоятельствах. Слегка растягивая ее в разных направлениях и в разных точках тела, можно точно определить проблемные зоны, где подвижность ограничена. Такое ограничение подвижности можно объяснить тем, что данный участок тела является средоточием сегодняшних проблем или несет на себе следы ущерба, нанесенного в прошлом.

Чтобы отличить активные повреждения/проблемы от не активных остаточных явлений, используется техника, известная под названием «дуга» (arcing), разработанная мною в союзе с биофизиком Цви Карни в MSU. Используя механико-электрический мониторинг, мы обнаружили, что опытный терапевт может «нащупать» энергию, текущую внутри и вне тела. Метод дуги подразумевает, что специалист способен уловить энергетические волновые помехи, исходящие от активных болевых точек. Таким волнам свойственна тенденция, перекрывать тонкие физиологи­ческие колебания, присущие как всему телу, так и отдельным органам и тканям, и нарушать естественное течение энергии. Практикующий врач мануально (через руки) воспринимает энергетические дуги, которые при этом возникают, и находит источник волнового излучения.

Источник волн рассматривается как ядро основополагающих про­блем или очаг поражения, и он может оказаться достаточно далеко от места локализации симптомов, на которые жалуется пациент. Как пра­вило, наличие активных очагов пагубно влияет на масштабные физиологические процессы и одновременно на более тонкие энергетические функции и структуры (такие как акупунктурные меридианы).

Когда определены и место локализации симптома (дисфункции), и место очага поражения (первопричины), терапевт может попытаться вер­нуть подвижность тканям и энергетическим полям, вовлеченным в бо­лезненный процесс. Большей частью такие попытки бывают успешными, если не полностью, то хотя бы частично. В любом случае, результат этих усилий поднимает на поверхность некую глубинную проблему или вскры­вает очаг, в то время как устраненные симптомы являются лишь внешним воплощением или ответной реакцией на это первичное нарушение.

Используя это знание как путеводную нить, терапевт продвигает­ся вперед шаг за шагом до тех пор, пока не обнаружит изначальную проблему. Это может произойти уже во время первого осмотра паци­ента, но может потребоваться и более одного визита к врачу, чтобы тот смог вскрыть проблемы, лежащие наиболее глубоко. Это неписаный закон КСТ: необходимо освободить все тело, весь организм от любого ограничения подвижности, чтобы достигнуть высочайшего уровня функционирования краниосакральной системы.

Большая часть диагностических мероприятий проводится прежде, чем врач приступает к кульминационной части осмотра ― оценке со­стояния краниосакральной системы. Квалифицированный терапевт продвигается от одних участков тела и систем организма (включая кранносакральную систему) к другим в том порядке, который под­сказывают ему личный опыт и интуиция.

Сигналы о возникающих на периферии тела проблемах чаще все­го передаются в спинной мозг по нервным корешкам, которые про­ходят через межпозвонковые отверстия (фораминарные отверстия). Чтобы такая передача информации состоялась и возымела действие на соответствующий отдел спинного мозга, в процесс должна быть вовлечена и твердая мозговая оболочка ― ключевое звено в функ­ционировании краниосакральной системы.

Коррекция фасилитированных сегментов

Важным для КСТ является представление о том, что мембрана твердой мозговой оболочки, находящаяся в вертебральном (позво­ночном) канале, может плавно подниматься и опускаться внутри него, смещаясь при этом на 0,5-2 см. Слабое напряжение и направлен­ность дуральных рукавов (фиброзная оболочка или фиброзная ткань в кото­рую заключены позвоночная артерия и ее симпатическое сплетение, венозное сплетение, и нерв С1) допускают такое перемещение, поскольку они выходят из позвоночного канала и прикрепляются к отверстию позвоночного столба.

Когда нервные корешки направляют увеличивающуюся импульс­ную активность в позвоночный столб из периферических областей, создается условие для возникновения фасилитированных сегментов (называется в высшей степени возбужден­ный сегмент спинного мозга, который вызывает нервные импульсы с ненормаль­ной частотой). Из-за присутствия фасилитированного сегмента раздражающие сигналы направляются к мышцам, суставам и органам, которые получают двига­тельную иннервацию от этого отдела спинного мозга. (Часто это сопровожда­ется сокращением мышечной ткани, непосредственно окружающей позвонки, что вызывает локальное ограничение подвижности.) В ответ на раздражение соответствующие органы и ткани посылают болезненные сигналы назад ― к спинному мозгу. Таким образом, образуется замкнутый порочный круг раздра­жения и сверхвозбудимости, относящихся к позвоночному столбу. Состояние гиперактивности в данных сегментах заставляет их посылать импульсы к позвоночному каналу и дуральным рукавам. В результате участок позвоночного ка­нала, связанный с данными сегментами, утрачивает подвижность и застывает в натянутом состоянии.

Клинические наблюдения показали, что КСТ эффективно умень­шает напряжение, ограничивающее подвижность позвоночного канала и нормализует активность фасилитированных сегментов. Чтобы обна­ружить зоны ограниченной подвижности, специалист исследует под­вижность позвоночного канала и по мере обнаружения снимает болезненное напряжение с помощью мягких растягивающих движений. Это обязательный компонент лечения: если устранить напряжение и ограничение подвижности на периферии, но пройти мимо фасилитиро­ванных сегментов и ограничений, затрагивающих позвоночный канал, то через некоторое время проблема на периферии возникнет вновь.

Когда периферические участки тела и позвоночный канал осво­бождены от ограничений, терапевт может сфокусировать внимание на черепе и крестце пациента. На этом этапе врач ограничивается тем, что корректирует первичную и вторичную дисфункции костей черепа, лицевых костей, твердого нёба и крестцово-копчикового комплекса. Все швы и суставы очень мягко мобилизуются через использование костей как «рычагов» воздействия на мембраны твердой мозговой оболочки внутри черепа и позвоночника.

После костей терапевт переходит к коррекции анормальных огра­ничений подвижности мембран твердой мозговой оболочки, наруше­ний циркуляции спинномозговой жидкости, дисфункций энергетиче­ских паттернов и нестабильности краниосакральной системы в целом. На данной стадии лечения организм пациента делает важный шаг от этапа преодоления препятствия к этапу самоизлечения, когда врач лишь облегчает и стимулирует этот процесс. В сущности, пациент переходит от «борьбы с болезнью» к восстановлению полноценно­го здоровья. Это объясняет, почему КСТ представляется нам велико­лепной превентивной мерой, она мобилизует природные защитные силы организма, в большей степени исходя именно из их наличия и возможностей, а не из этиологии заболевания.

Случай из практики

Головокружение у олимпийской чемпионки

Мэри Эллен Кларк ― мастер спорта международного класса по прыжкам в воду. Она одержала ряд важных побед, в том числе вы­играла бронзовую медаль на Олимпийских играх 1992 года в Бар­селоне. Не желая останавливаться на достигнутом, она продолжила работу и направила усилия на то, чтобы в 1996 году вновь войти в олимпийскую сборную. И в результате привезла домой еще одну ме­даль. Она была в наилучшей физической форме. Несмотря на возраст (в 1996 году ей исполнилось тридцать три года), эксперты прочили ей дальнейший прогресс в спорте, хотя этому предшествовали дра­матические события.

Неожиданно у Мэри Эллен начались приступы головокружения. Это болезненное явление положило конец многим спортивным карье­рам. Головокружение способно измотать и опустошить любого человека, и в особенности спортсмена. Каждый раз, когда Мэри Эллен стояла на краю платформы прыжковой вышки, она чувствовала, как ее поводит. Однажды из-за этого она неудачно вошла в воду, испытала сильный удар, была дезориентирована в пространстве и, вместо того чтобы подняться на поверхность воды после прыжка, поплыла ко дну бассейна.

Мэри Эллен обращалась ко многим специалистам традиционной и нетрадиционной медицины. Порой ей казалось, что для ее пробле­мы решения нет. Из-за головокружения, которое действовало на нее разрушающе, она была не способна тренироваться в течение девяти месяцев. Мечты об олимпийской сборной, казалось, были разбиты.

В сентябре 1995 года Мэри Эллен пришла ко мне на прием в кли­нику Института Апледжера в Палм Бич (The Upledger Institute Healthplex Clinical Services in Palm Beach Gardens), штат Флорида. Я начал наш первый сеанс с оценки состояния всего тела. Я использовал свои руки, проверяя подвижность тканей и определяя локализацию участков на­пряжения. Я быстро обнаружил несколько отчетливо обозначенных зон сосредоточения чужеродной, разрушающей или создающей пре­пятствия энергии, травмирующих все тело девушки, ― своего рода «энергетические кисты». На тренировках Мэри Эллен часто совер­шала до пятидесяти погружений в день, прыгая с десятиметровой вы­соты. При этом она входила в воду со скоростью 35 миль в час (~ 56 км/час).

Я использовал простые техники КСТ, чтобы без видимых усилий мануально устранить эти «энергетические кисты». Во время второй процедуры тесты показали, что зоной неблагополучия является левое колено Мэри Эллен. Она подтвердила, что с силой потянула его, от­рабатывая новый прыжок на трамплине. Однако тогда она почти не обратила внимания на травму и игнорировала появление боли. Даль­нейшая диагностика сделала для меня очевидным тот факт, что трав­ма колена потребовала своеобразного компенсирующего отклика со тороны таза и нижней части спины. Из-за этого позвоночный столб неестественно вывернулся вокруг вертикальной оси, что в свою оче­редь повлекло хронически неправильное положение головы по от­ношению к шее.

Как только я помог Мэри Эллен преодолеть эти проблемы, она на­чала выздоравливать. Я продолжал сеансы. Мы встречались не меньше одного раза в неделю, сочетая классические приемы КСТ, манипуля­ции с коленом и позвоночником, ребалансировку таза и миофасциальной системы. В течение тридцати дней, прошедших с нашей первой встречи, Мэри Эллен снова обрела хорошую физическую форму. Все­го ей понадобилось девяносто дней, чтобы полностью освободиться от своих проблем и вернуться к полноценным тренировкам.

На Олимпийских играх в Атланте в июле 1996 года Мэри Эллен Кларк выиграла бронзовую медаль.

Случай из практики

Внутричерепное кровоизлияние у новорожденного

Онар Барджор родился недоношенным 7 февраля 1991 года в Мо­скве. Он страдал от нарушения мозгового кровообращения, внутри­черепного кровоизлияния и энцефалопатии. Ему был поставлен диа­гноз детский церебральный паралич, диплегия (двусторонний паралич парных частей тела (рук, ног)), повышенное кровя­ное давление и гидроцефалия (чрезмерное накопление жидкости, расширяющей же­лудочки мозга, истончающее головной мозг и вызывающее расхождение костей черепа). Любое воздействие извне вызывало у него мышечные спазмы, которые приводили к тугоподвижности ног и выворачиванию шеи. Его руки сводило спазмом, они вытягивались вперед, кулаки прочно сжимались. Согнуть ноги в области тазобе­дренных суставов практически не представлялось возможным (ребе­нок не мог сидеть).

В марте 1992 года Онар был признан инвалидом детства. Само­стоятельно он не мог ни сесть, ни встать. Его мать, Майга, пыталась помочь своему единственному сыну, но лечение в России было огра­ниченным и бессистемным. Онар провел большую часть своей жизни, лежа в кровати. Затем некоммерческое медицинское учреждение в Вотервиле, штат Огайо,― Интернациональная служба надежды (International Services of Hope, ISOH) предложило Онару и Майге по­мощь. ISOH специализируется на том, что организует приезд детей из стран третьего мира в США для оказания медицинской помощи, недоступной на родине. Сотрудники ISOH успешно помогают воз­вращать к нормальной жизни физически неполноценных и подвер­гающихся реальной опасности детей, обеспечивая их необходимым хирургическим лечением и медицинским уходом.

Под патронажем этой организации Онар с матерью прилетели в Нью-Йорк и были помещены в отделение детской нейрохирургии Медицинского центра Нью-Йоркского университета в октябре 1994 года. Здесь команда врачей оценила состояние мальчика. К сожалению, спе­циалисты пришли к выводу, что в данном случае успех операции и последующей реабилитации вызывает большие сомнения, поскольку состояние пациента слишком тяжелое. Родовая травма и последовав­ший за ней церебральный паралич сделали всю левую половину тела мальчика «недееспособной» — ее невозможно было задействовать в процессе движения (ползания или ходьбы). Кроме того, мальчик практически не мог пользоваться и правой рукой.

Надежды матери Онара были развеяны в прах. Прекрасно осознавая, что данное лечение означает для Онара, сотрудники ISOH решили выяснить, нет ли более подходящего для такого тяжелого случая медицин­ского подхода. Поиски привели их к одному нью-йоркскому врачу, кото­рый слышал об инновационной программе, разработанной в Институте Апледжера. В ISOH было принято решение заключить договор с этим учреждением. Это был последний шанс для Онара и его матери, альтернативой ему было возвращение в Москву без какого-либо результата.

В Институте Апледжера Онару назначили двухнедельный курс ин­тенсивной терапии. Программа стартовала 13 марта 1995 года. Она ба­зировалась на приемах КСТ, дополненных физиотерапией, висцеральной манипуляцией, акупунктурой, массажем, игровой терапией, а также под­разумевала оказание психологической и просветительской поддержки семье ребенка. Вокруг Онара сосредоточила усилие целая группа спе­циалистов различных направлений. В нее входили физиотерапевты, спе­циалисты по акупунктуре, массажисты, остеопаты и психологи.

Во время первого сеанса, исследуя тело Онара, один из специа­листов обнаружил серьезные затруднения в системе мембран, что в теле происходит некая реорганизация. Вдохновленные успехом перво­го проведенного курса, мы назначили Онару второй, так же двухне­дельный курс. Он начался 10 апреля 1995 года ― после двух недель перерыва. К радости всех причастных к процессу лечения, у Онара продолжались позитивные изменения: он двигался все свободнее, а спастические приступы становились все легче. На второй день ново­го курса мы спросили: «Как дела сегодня, Онар?». И он ответил по-английски: «I feel soft» ― «Мне легче». На четвертый день он уже был способен ровно поставить ноги на пол, а к концу курса свобод­но ползал на четвереньках.

Один из физиотерапевтов отметил, что после второго двухнедель­ного курса лечебных мероприятий Онар стал использовать правую руку, чтобы дотягиваться и захватывать предметы, и это теперь вы­ходит у него относительно легко и аккуратно. Он научился садиться, вставать на колени и подниматься с колен на ноги с минимальной по­мощью со стороны. Прежде, до приезда в Соединенные Штаты, эти движения большой моторики были для него недоступны. Теперь же его мускулатура, прежде постоянно перенапряженная, одеревеневшая из-за спастических приступов, была расслаблена.

Когда Онар впервые поступил в клинику, подвижность во всей его краниальной системе была чрезвычайно ограниченной, из-за чего та в целом не справлялась со своими функциями. К концу второго курса интенсивного лечения она уже была в состоянии двигаться с большей амплитудой и более согласованно. Это означало, что она ста­ла функционировать более эффективно, и Онар был освобожден от многих очагов напряженности в центральной нервной системе. Со временем Онар смог оставаться в положении сидя на более долгое время, ползать на четвереньках и на коленях с посторонней помощью и свободно, без вербального побуждения со стороны, использовать правую руку. Он также начал более четко выговаривать слова, а вме­сте с этим открыто выражать эмоции и демонстрировать любовь, что свойственно здоровым детям.

Полностью пройдя назначенный нами курс лечения, Онар смог выполнить, стандартные тесты и был, зачислен в обычную общеоб­разовательную школу. Противопоказаний для проведения прививок, необходимых для допуска к занятиям, у него также больше не было. Майга волновалась, что Онар недостаточно умен, чтобы самостоятель­но адаптироваться в мире. Но школьные тесты показали, что у Онара отличные интеллектуальные способности. Теперь, когда у этого ребен­ка появилась реальная возможность получить хорошее образование, никто уже не сможет сказать, что его будущая жизнь предопределена болезнью. Перед ним открыт широкий жизненный путь, чему в зна­чительной степени посодействовали врачи и друзья.




© Авторы и рецензенты: редакционный коллектив оздоровительного портала "На здоровье!". Все права защищены.


 
Текст сообщения*
Защита от автоматических сообщений
Загрузить изображение
 

nazdor.ru
На здоровье!
Беременность | Лечение | Энциклопедия | Статьи | Врачи и клиники | Сообщество


О проекте Карта сайта β На здоровье! © 2008—2017 
nazdor.ru, nazdor.com
Контакты Наш устав

Рекомендации и мнения, опубликованные на сайте, являются справочными или популярными и предоставляются широкому кругу читателей для обсуждения. Указанная информация не заменяет квалифицированную медицинскую помощь, основанную на истории болезни и результатах диагностики. Обязательно проконсультируйтесь с врачом.

Размещенные на сайте информационные материалы, включая статьи, могут содержать информацию, предназначенную для пользователей старше 18 лет согласно Федеральному закону №436-ФЗ от 29.12.2010 года "О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию".