Пользовательский поиск

Телесные чувства: теория Р. Штайнера

Если мы хотим получить более основательные данные о чувственных взаимосвязях, то все, что обозначено как телес­ная схема, мы должны рассматривать в более широкой антропологиче­ской связи, чем это делалось до сих пор. Решающую точку зрения со­ставляет воззрение, что развитие ребенка, как и его инкарнация, не мо­гут быть поняты только как телесный процесс, как осуществление те­лесного становления. Индивидуальное формирование телесности, в не­котором смысле оболочки, является основой для всех тех шагов раз­вития в конце первого семилетнего периода, которые останутся непонятными, если их рассматривать только как чисто телесное развитие че­ловека.

Продолжение ниже

Вентолин - применение

... подергивания всех конечностей; нервозность; кошмары; звон в ушах; беспокойство; внезапная потеря сознания; потливость; общие подергивания тела; необычное чувство волнения; рвота. Опасность: низкая При некоторых побочных эффектах вентолина медицинская помощь не требуется. Когда организм привыкнет ...

Читать дальше...

всё на эту тему


Описанные здесь взаимосвязи мы можем значительно углубить, сделав замечание относительно памяти. В этом возрасте, о котором здесь шла речь, происходят превращения, которые могут быть поняты только как отражение вновь приобретенной телесности. Штайнер рассматривает память – ту, что проявляется у ребенка до смены зубов, как устроенную совсем иначе, находящуюся больше в связи со специфичным видом подражания, свойственным этому возрасту; она отличается от памяти ребенка школьного возраста, т.е. после смены зубов. Встает вопрос, каковы особенности этой памяти до смены зубов, о которой сказано, что более поздняя память происходит от нее.

Ответ таков: «Она у ре­бенка является еще привычкой. У ребенка, который усваивает посред­ством подражания, вырабатывается внутренняя, тонкая привычка, ко­гда он воспринимает слова, и из привычки, особым образом сформиро­ванной привычки, которая пока еще имеет более телесные свойства, образуется то, что позже, начиная со смены зубов, становится душевной привычкой, памятью».

Мы видим здесь снова подобный же процесс. Память встает в свобод­ные отношения к временному, поскольку телесное организуется иным образом, и так приобретается новая способность. Посредством голого усовершенствования телесного состояния маленького ребенка такой шаг сделать невозможно, другое тело – «субстанция» – должно принять определенную форму, должно родиться. В измененной временной жиз­ни находит свое выражение этот шаг телесной самостоятельности, независимости, во всяком случае, другого телесного бытия. Это выражается в «скачке сознания», о котором шла речь выше, в связи с новой пространственностью телесной схемы.

Все это находит толкование и становится понятным в смысле «рожде­ния эфирного тела», как это описано Рудольфом Штайнером, хотя это рождение означает несравненно большее, чем описано здесь. Когда ре­бенок приобретает – хотя и остающуюся бессознательной – основу вос­приятия своей телесности как чего-то «подвижно-ограниченного», он приобретает это благодаря тому, что образует или рождает телесную оболочку, так что мы можем видеть в этом только пространственно-­временной процесс обретения самостоятельности. Ребенок становится, тем самым, в более глубоком смысле гражданином Земли, чем до этого. Этот пространственно-временной процесс обретения самостоятельно­сти следует понимать как выражение действующей в подрастающем ре­бенке и все более заявляющей о себе духовной индивидуальности, его Я. Здесь перед нами грандиозное событие, которое не могло бы состо­яться без индивидуальной человеческой жизни. А именно, если бы те шаги в пространстве и времени, которыми мы здесь занимаемся, были бы в строгом смысле телесными процессами, если бы они, по своему внутреннему характеру, в своем течении чисто физического вида с необходимостью вели бы к полной противоположности пространственно-временного обретения самостоятельности, то последствием этого была бы утрата индивидуальности и своего Я. В этом лежит также причина того, почему все педагогические и лечебно-педагогические устремле­ния, которые так или иначе исходят из сравнимости в педагогическом отношении человека и животного, проходят мимо той точки зрения, ко­торой они, собственно, должны руководствоваться. А именно, живот­ное никогда не делает в этой форме шага к обретению самостоя­тельности, который выражается в «формуле» рождения эфирного тела, он чужд его природе группового или родового существа.

Всякие рассуждения о том, как человек может поставить себя в соответствующие отношения к своему телу, должны принять во внимание в качестве дальнейшего шага те душевные переживания и ощущения, кото­рые могут воспламениться посредством четырех телесных чувств. Хотя в отдельных главах, посвященным телесным чувствам, Кёниг, опираясь на указания Штайнера, подробно описал соответствующие душевные впечатления, все же я, чтобы создать общее впечатление, еще раз поста­раюсь представить их во взаимосвязи. Ибо поскольку Кёниг замечает (как я уже упоминал выше), что «ткань телесной схемы» образует взаи­модействие четырех телесных чувств, и поскольку мы считаем, что тем самым указано на становление новой телесной оболочки, посредством которой определенным образом может познаваться пространственно-­временная ограниченность собственного бытия и его содержательное отношение к окружающему миру, постольку мы непосредственно по­знаем, что совокупность четырех душевных переживаний, соответст­вующих отдельным телесным чувствам, имеет при этом большое значе­ние.

Однако эти рассмотрения должны учитывать особое положение, кото­рое занимают телесные чувства в общей чувственной сфере. В отличие от всех остальных чувств, им присуще свойство метаморфозироваться в способности или способствовать тому, чтобы в человеке образовыва­лись определенные способности. Эти способности совсем другого рода, чем прямое осязательное восприятие и восприятие собственного движе­ния, жизненных процессов и равновесия. Но они могут восприниматься как результат непосредственных телесных переживаний и, согласно представлению Штайнера, имеют двойственную природу.

Прежде все­го, это касается определенных образований понятий, которые делают возможным постижение пространственного и временного в их абстрактности, как идеи в математике и логике. В то же время они высту­пают как непонятийный, остающийся более или менее бессознатель­ным, внутренний опыт, который также исходит от телесных чувств и который распространяет свое действие там, где можно говорить о пере­живаемом пространстве и переживаемом времени. Другими словами, последний конституирует здесь не понятийно-абстрактные, непонятно действующие, фактические и переживаемые индивидуальные простран­ственные и временные качества. Без учета этих превращений телесных чувств отношение подрастающего ребенка к своему телу остается непо­нятным. Соответствующие шаги в развитии приходятся на начало вто­рого семилетнего периода.

Лауер настаивает на том, что восприятия в области телесных чувств но­сят более или менее бессознательный характер. Причина этого лежит в том, что их восприятия всегда, до определенной степени, сопровожда­ются деятельным бытием; волевой элемент, связанный с этой деятель­ностью, обусловливает эту бессознательность. Однако отношения в этом смысле для отдельных телесных чувств несколько различаются. Так, например, восприятие движения – посредством собственного дви­жения – более связано с деятельным бытием, чем чисто осязательное переживание, поскольку взаимное влияние того, что воспринято, в на­шем случае движения, и чувственного процесса восприятия, здесь чув­ства собственного движения, для различных чувств имеет разную меру. Эту ступенчатость Кёниг представил в виде схемы.

Влияние более или менее нарушенного чувст­венного восприятия на воспринимаемый процесс сильнее всего прояв­ляется при движении и равновесии. Когда Кёниг указывает на важность того, чтобы акт восприятия телесными чувствами рассматривать как интегральную составную часть воспринятого, то он имеет в виду осно­вополагающий процесс именно в отношении «образования второго геш­тальта».

В элементе бессознательности в отношении телесных чувств мы долж­ны искать исходный пункт того, что из них могут исходить превраще­ния, которые затем проявляются как способности. С одной стороны, как было показано, путь ведет в область геометрии, математики и логики. Способность осуществить все необходимые для этого понятийные обра­зования порождается бессознательными восприятиями в области телес­ных чувств, которые принимают эти преобразованные формы. Однако они не несут в себе явных признаков своего происхождения, но откры­ваются только углубленному познанию человека. В отношении даль­нейшего значения этой метаморфозы можно указать на описания Пау­эра.

Иначе дело обстоит с тем процессом превращения, которым мы особен­но занимаемся здесь, и описание которого мы находим у Кёнига. Здесь речь идет не о появлении различного рода понятийных образований или способности к их образованию, скорее мы имеем дело с противополож­ностью описанной выше первой метаморфозы, а именно, со способнос­тью познавать себя как телесно ограниченное существо, не погружаясь при этом в материальность собственной телесности. Тем самым тело не остается для меня чем-то внешним, но также и не «поглощает» меня; для этого опыт телесных чувств в метаморфозированной форме нужно связать с тем, что как освободившееся тело образующих сил, как «вто­рой гештальт», рождается с началом процесса смены зубов.

Прежде чем мы снова рассмотрим, о каких ощущениях, исходящих из телесных чувств, идет при этом речь, желательно еще раз вернуться к уже упоминавшейся ранее основополагающей точке зрения. Это указа­ние на чрезвычайно важный шаг развития, который состоит в том, что эти четыре ощущения сливаются в единый общий настрой нашего те­лесного самочувствия. Ибо то целое, которое образуется в результате этого процесса сплавления, составляет необходимый исходный пункт для всякого дальнейшего развития, которого еще не достиг ребенок или подросток, но которого он достигнет, переходя от первого ко второму семилетию.

Образование второго гештальта и формирование этой четверицы в об­щую основу восприятия нашего телесного бытия, представляет собой замкнутый в себе процесс. Если попытаться оба мыслить совместно, то заключенное в них величие и важность выступят пред нами самым впе­чатляющим образом. Каждый ребенок, прошедший такое развитие, должен вызывать в нас чувство благоговения. Вряд ли есть что-либо сравнимое с глубиной рассматриваемого нами явления, которого не бы­вает в животном мире.

Это может нам открыть дальнейший аспект всего того, что связано с «образованием второго гештальта». Когда я сказал, что телесные чувст­ва дают этим явлениям «действительность», я имел в виду указать именно на это. Одно из них, исходящее из переживания осязания – ис­пользуя формулировки Штайнера – это «бытие, пронизанное чувством Бога», «общей мировой субстанциальностью», «бытием как таковым». Посредством чувства жизни человек может ощутить себя как «напол­няющую пространство телесную самость», как «целиком внутреннее». Чувство движения добавляет к этому «то чувство свободы, которое дает человеку ощущение себя как души: ощущение собственного свободного душевного существа». Наконец, действие чувства равновесия, которое через все изменения дает непрерывное ощущение внутреннего покоя и надежности собственной самости, «то, что нас делает независимым от времени», что означает «независимость от телесности», и, в завершение, «ощущение себя духом». При этом здесь имеется в виду время, и телес­ность более в их внешней форме проявления. Благодаря силам четверицы, ставшей теперь видимой, человек не отождествляет себя с телом, но живет в нем и посредством него. Это почва, которую должна обрабо­тать лечебная педагогика, чтобы она стала прозрачной для индивиду­альности подрастающего ребенка, для его врастания в окружающий мир, участвующий в его формировании.

Нужно оценить как существенный вклад в лечебно-педагогическую об­ласть то, что Кёниг еще более десяти лет тому назад рассматривал эти отношения с точки зрения различного рода нарушения развития. Тем самым открылся новый доступ к пониманию отклонений детского раз­вития, более непосредственный, чем конвенциональные суждения, чем те или иные методы тестирования. Здесь открывается нам нечто, что со­всем в другом смысле, чем обычно понимается, можно назвать глуби­нами психологии. Это на самом деле глубины детского телесного раз­вития, которые проявляются таким таинственным образом и помогают формировать отдельные черты образующегося пространственно-вре­менного сознания или, во всяком случае, создавать для этого предпо­сылки. Хотя Кёниг, по-видимому, сделал только первые шаги, все же именно в открытии этого пути лежит нечто исключительно плодотвор­ное для будущих исследований. Здесь дана также точка привязки для диагностических шагов в лечебно-педагогической области, которая заведомо может содержать в себе указания для терапевтических возможностей.

Дети, нуждающиеся в душевном уходе, чтобы найти самих себя и, в то же время, занять подходящее им место в человеческом обществе, нуж­даются в том, чтобы в них развивали и культивировали все то, что во­обще есть в человеке творящего. Это творчество не несет в себе ника­ких абсолютных ценностных масштабов, его можно успешно развивать как в простейшем, так и в более важном и значительном. Выступление человеческого самопонимания у каждого ребенка с нарушением разви­тия определяется тем, чтобы создать условия, когда во всем, что он де­лает, он мог бы раз за разом познавать свое творящее существо. Это может выражаться в простых рисунках, в маленьких музыкальных пьесках, в изготовлении незначительных поделок, в еще несовершенных театраль­ных постановках. Это постепенное пробуждение собственной творче­ской силы является процессом, который тесно связан с вопросом об от­ношении к собственному телу. Творческий элемент в ребенке получает мощный толчок вследствие освобождения тела образующих сил и свя­занного с этим изменения собственных телесных отношений.

Нару­шение в развитии означает, в сущности, то, что освобождение от собст­венной телесности, в описанном здесь смысле, происходит не полно­стью. Решающий пункт детского развития (можно сказать – «инкарнации»), нужно искать в том, что помимо физического тела образуется вторая телесная оболочка, которая и является истинным местом индивидуального развития. Всякое преодоление или исправление различных нарушений большей частью состоит в том, чтобы побудить ребенка сделать очередной шаг к такому освобождению от своей телесности. Только так можно пробу­дить и укрепить в нем область творческого.




© Авторы и рецензенты: редакционный коллектив оздоровительного портала "На здоровье!". Все права защищены.


 
Текст сообщения*
Защита от автоматических сообщений
Загрузить изображение
 

nazdor.ru
На здоровье!
Беременность | Лечение | Энциклопедия | Статьи | Врачи и клиники | Сообщество


О проектеКарта сайта β На здоровье! © 2008—2015
nazdor.ru, nazdor.com
Контакты Наш устав

Рекомендации и мнения, опубликованные на сайте, являются справочными или популярными и предоставляются широкому кругу читателей для обсуждения. Указанная информация не заменяет квалифицированную медицинскую помощь, основанную на истории болезни и результатах диагностики. Обязательно проконсультируйтесь с врачом.

Размещенные на сайте информационные материалы, включая статьи, могут содержать информацию, предназначенную для пользователей старше 18 лет согласно Федеральному закону №436-ФЗ от 29.12.2010 года "О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию".