Пользовательский поиск

Внутреннее переживание чувства собственного движения

Со способностью осязания мы рождаемся. Чувство жизни мы приобре­таем во время первых лет жизни. Развертывание чувства собственного движения не знает временных границ. В течение жизни мы должны по­стоянно осваивать новые комбинации движений, так что процесс фор­мирования этого чувства никогда не прекращается. Оно внутренне со­провождает процесс обучения хождению и речи ребенка. Бегание и прыганье, карабканье происходит с их помощью. Сюда относятся также письмо и чтение; ибо как могли бы мы осуществлять тончайшие дви­жения руками, кистями рук и пальцами, если бы постоянно не обновля­лось сознание положения руки, ведущей перо или карандаш? И как могли бы мы читать, если бы чувство собственного движения не пере­давало нам моторный образ фигур и букв?

Продолжение ниже

Магнитно-резонансная томография или МРТ

... качество, чем анализы обычной МРТ машины. Изучите фотографии стандартной машины и открытой машины МРТ. Внутри аппарата человек слышит и чувствует движение воздуха, создаваемое вентилятором. Можно услышать и звуки щелканья и нажатия. Перед процедурой, больному могут предложить затычки ...

Читать дальше...

всё на эту тему


Учимся ли мы владеть мускульным инструментом, владеть иглой, поль­зоваться молотком, ездить на велосипеде – всегда оказывается задейст­вованным чувство собственного движения. Оно сопровождает всю на­шу моторику, охраняет, предупреждает и защищает. Пока оно с нами, мы чувствуем себя защищенными в определенных сферах нашего суще­ствования.

Чувство осязания дает нам смутное знание о нас самих и пронизывает нас чувством Бога. Чувство жизни дает нам ощущение нашей напол­няющей пространство телесной самости. Мы преисполняемся чувством благополучия и удовлетворения, которые сообщаются нам этим чувст­вом. Что дает нам чувство собственного движения?

Рудольф Штайнер говорит о том, что оно дает нам «то чувство свобо­ды», которое позволяет человеку ощутить себя душой.

«То, что дает вам возможность ощутить себя свободной душой, это излучение чувства движения, которое передает вашей душе информацию о сокраще­нии и расслаблении мышц...».

Но что означает, чувствовать себя «свободной душой»? Мы можем сказать: чувство осязания ограничива­ет нас, чувство жизни сохраняет нас; чувство собственного движения нас освобождает. Оно освобождает нас «как душу», поскольку посред­ством его мы ни тело, ни окружающий мир не чувствуем как бремя или принуждение. Поскольку оно вчленено в «отношения равновесия и рас­пределения сил», наше тело также становится их частью и дает душе возможность вести неограниченное бытие. В хождении душа завоевы­вает пространство, пронизывает его в беге, овладевает им при восхождении и лазании, измеряет его прыжками и шагами. Она овладевает также материей, поскольку учится ее переформировывать. Она мнет и формует, ткет и шьет, лепит и вяжет. И все новые ремесленные навы­ки приобретаются во взаимодействии с чувством собственного движе­ния, и когда душа живет в развертывании своих моторных способно­стей, ее пронизывает единственное чувство: радость. Это ощущение вырастает из царства чувства собственного движения. Радость посто­янно живет в нас, как и страх, стыд, боязнь, гнев. Радость – это один из основных цветов нашей души, она сохраняется, усиливается и ослабля­ется чувством собственного движения. Чувство собственного движения – это мать радости.

Усилия психологов проникнуть в чувство радости до тех пор будут ос­таваться бесплодными, пока не будет познана эта связь. Когда Страссер называет радость «в самом общем смысле чувственным утверждением вступления в обладание после предшествующего состояния неопреде­ленности», он проходит мимо центрального мотива переживания чувст­ва радости. Радость – это не ощущение наконец достигнутой цели, но чувство освобождения от носимых до сих пор оков. В радости выража­ется не «обладание» но «бытие».

Когда я после долгого восхождения, стоившего мне много усилий и по­та, наконец, достигаю вершины горы, меня наполняет радость. Это не выражение достигнутой цели, но ощущение преодоленного марша к вершине.

Когда я все снова и снова повторяю музыкальный пассаж, то я испыты­ваю радость в том случае, если я, наконец, достигну того, что буду иг­раючи исполнять музыкальное произведение. И здесь также меня раду­ет не достигнутое, но освобождение от усилий при изучении. Радость указывает на прошлое и поэтому переживается «радостное приятие» на­стоящего.

Когда Страссер приводит в качестве примера человека, стоящего перед закрытой дверью своего дома и «радостно вздрагивающего, когда он находит, после долгих поисков, ключ в подкладке своего пальто», его пронизывает не радость обладания ключом, но радость от преодоления неопределенности и мучительности состояния необладания ключом. Возможность открыть дверь дома – это облегчение, может быть даже счастье, но не радость.

Также представление Хенселя о радости проходит мимо проблемы, ко­гда он считает, что «радость – это чувственное переживание восприятия, что события развиваются желательным образом». Когда исполняется мое желание, я чувствую себя счастливым, и это ощущение сродни ра­дости, но не идентично ей. Я могу радоваться без того, чтобы что-то ис­полнилось. Ибо радость – это освобождение, своего рода разрешение от бремени.

Обвиняемый, будучи оправданным, ощущает это освобождение как ра­дость. Но только после этого он ощущает счастье снова быть в кругу близких. Счастье – это состояние обладания, радость же – переживание бытия.

Когда наши дела и предприятия не удаются, когда у нас «неудачный день», и все наши планы проваливаются, когда все у нас «валится из рук», и повсюду мы встречаем только препятствия – тогда наша душа наполняется досадой и недовольством. Ибо ничего не достигнуто и ни­чего не может быть достигнуто. Тогда радость остается для нас закры­той, подобно солнечному свету, когда он закрыт толстым слоем обла­ков.

Когда же внутри души восходит солнце радости, проясняется также ли­цо человека в улыбке. Каждая радость открывает свой образ в улыбке. Первая улыбка грудного младенца – это признак того, что начинает раз­вертываться чувство собственного движения.

Бутейндик, который по­святил этому процессу очень трогающие сердце исследования, прихо­дит к следующему заключению:

«Когда ребенок, улыбаясь, открывается как ребенок, совершая движения в непроизвольности своей природы так, как это предусмотрено его телесностью, он преодолевает проте­кающее во времени бессознательное долженствование, чтобы участво­вать в безвременном бытии первой сознательной защищенности».

Этими словами описана также радость, которая испытывается, когда «бессознательное долженствование» в «непроизвольности собственной природы» преодолевается и уступает место гармоничному ощущению защищенности.

Бутейндик указывает также на тесную связь радости с улыбкой, и он думает, что есть еще много других выражений радости; но лучащиеся глаза, раскрытые руки и ликующие уста – это только метаморфозы улыбки, которая из области губ распространяется вверх на глаза, внутрь на гортань и вниз на руки. И когда он далее высказывает мнение, что улыбка – это не только выражение, но «в то же время ответ на то, что действительно или в представлении подступает к нам, ответ на лич­ность, предмет или представление, навстречу которому раскрывается наше сердце», тогда он касается важного пункта, имеющего отношение к природе улыбки. Ибо улыбка – это как высказывание, так и ответ. В качестве «высказывания» она открывается как простая радость. Как «ответ» она, напротив, указывает на нечто новое.

Когда я улыбаюсь встретившемуся мне другу или кривлю в улыбке гу­бы при встрече с безразличным мне человеком, тогда улыбка проявля­ется как часть мимической выразительной способности, которой наде­лен человек. Улыбка – это откровение радости; но она может также стать мимическим жестом и принимать различные формы: смущения, сдержанности, ехидства, лукавства, горечи, коварства, глупости, благо­желательности, сочувствия, презрения. Пальцы души играют на струнах улыбки и дают ей самое разнообразное звучание.

Улыбка осуществляется с помощью того же самого нерва (nervus facialis), какой обслуживает мимику всего нашего лица. Но мимика – это возвышение чувства собственного движения, и познав это, мы замыка­ем круг рассмотрений, который мы открыли указанием на переживание радости.

В докладе «О существе искусства» Рудольф Штайнер в имагинативной форме указывает на эти взаимосвязи. Он описывает там акт, кото­рый осуществляется в человеке, когда чувство собственного движения преобразуется в «искусство мимики». Тем, что это может произойти, мы обязаны радости, откровением которой является улыбка; но она мо­жет преобразоваться в мимическое выражение.

Чувство собственного движения излучает в нашу душу радость освобо­ждения от принуждения и давления, от трудов и забот. Эта радость от­крывается в улыбке, которая несет в себе способность мимики. Тем са­мым мы можем чувство собственного движения не ограничить подра­жанием образам и фигурам внешнего мира, но сделать его имитатором человеческих переживаний и отношений. Великим актером является тот, кто в высшей мере может передать другим чувство собственного движения.




© Авторы и рецензенты: редакционный коллектив оздоровительного портала "На здоровье!". Все права защищены.


 
Текст сообщения*
Защита от автоматических сообщений
Загрузить изображение
 

nazdor.ru
На здоровье!
Беременность | Лечение | Энциклопедия | Статьи | Врачи и клиники | Сообщество


О проекте Карта сайта β На здоровье! © 2008—2017 
nazdor.ru, nazdor.com
Контакты Наш устав

Рекомендации и мнения, опубликованные на сайте, являются справочными или популярными и предоставляются широкому кругу читателей для обсуждения. Указанная информация не заменяет квалифицированную медицинскую помощь, основанную на истории болезни и результатах диагностики. Обязательно проконсультируйтесь с врачом.

Размещенные на сайте информационные материалы, включая статьи, могут содержать информацию, предназначенную для пользователей старше 18 лет согласно Федеральному закону №436-ФЗ от 29.12.2010 года "О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию".