Пользовательский поиск

Общие замечания о временных связях внутренних органов

Давно уже в физиологии головного мозга чувствовалась потребность противопоставить строгую дисциплину четкого метода и незатуманенной мысли чрезвычайно спутанным и туманным представлениям. В этом пункте естествознания с древних времен сходятся две ветви единого знания о природе самых высших проявлений жизни. До самого последнего вре­мени две науки — физиология и психология, теснейшим обра­зом связанные предметом исследования, не могут провести разграничительную линию. Методы исследования, применяв­шиеся физиологом, ставили его перед необходимостью толко­вать полученные факты как процессы психического характера; с другой стороны, психолог, наблюдая сложные психические процессы, ищет их объяснения в физиологическом корреляте, что не может быть выполнено при интроспективном наблю­дении. Лишь с тех пор как И. П. Павлов нашел «такое элементарное психическое явление, которое целиком с полным правом» может считаться вместе с тем и чистым физиологиче­ским явлением, появилась возможность «получить объективную физиологическую картину всей высшей нервной деятель­ности животных». Аналитические данные, собранные к настоящему времени, — говорит И.П. Павлов, — раздражениями, экстирпациями и другими приемами изучения коры, естественно должны занять место после описания нормальной работы.

Продолжение ниже

Лечение гипергидроза ботоксом

... эмоциональный, психический или чувствительный гипергидроз (кортикальный рефлекс ), терморегуляторное потоотделение (гипоталамический), синдром ... ... нерва (медуллярный), гипергидроз как результат рассечения спинного мозга, раны или заболевания (спинномозговой) и локальное потоотделение ...

Читать дальше...

всё на эту тему


Если вспомнить, что творец метода условных рефлексов в ясной форме высказал мысль, что всякое колебание как внеш­ней, так и внутренней среды организма может стать услов­ным раздражителем для коры мозга, то будет понятно, что изложенный здесь материал служит установлению более полной и соответствующей действительно­сти картины работы коры больших полушарий головного мозга.

Изучение зависимостей в деятельности целого ряда внут­ренних органов от коры больших полушарий дало ним новые представления о работе головного мозга и вместе с тем обо­гатило наши знания о регуляторных приспособлениях в деятельности внутренних органов, которые были или совершенно неизвестными, или чрезвычайно скудными.

Анализируя на настоящем этапе полученный нашими лабораториями большой экспериментальный материал, необхо­димо ответить теоретические предпосылки экспериментов и наметить руководящие идеи для дальнейших поисков и более углубленного анализа сложнейших регуляторных приспособле­ний животного организма.

Образование временных связей в экспериментальных усло­виях возможно для всех органов. Нужно полагать, что нет реакции целого организма на воздействие внешней или внут­ренней среды, в которой не участвовала бы кора головного мозга. Наши теоретические предположения о том, что высший регуляторный аппарат — головной мозг — должен оказывать влияние на все органы тела, полностью подтвердились. Нет рефлекторной реакции, которая не включала бы в себя, кроме безусловных, также и условные рефлексы. В нормальной деятельности целого организма можно найти ряд примеров, где сложная реакция может быть расшифрована и разложена на составляющие ее отдельные рефлекторные процессы. Я писал уже, что рефлекторная фаза в деятельности желудочных желез состоит из цепи условных и безусловных рефлексов. Вся сложная секреция и моторика желчной системы приво­дится в действие условнорефлекторным механизмом; регуля­ция сердечно-сосудистого аппарата пускается в ход импуль­сами с коры мозга; легочная вентиляция, обеспечиваемая работой дыхательных мышц, всецело зависит от мощной работы скелетной мускулатуры, приводимой в действие корти­кальной стимуляцией; сокращения селезенки, связанные с повышением дыхательной функции крови, обязаны своим воз­никновением и ускоренным осуществлением кортикальным импульсам. Общий метаболизм и отдельные клеточные про­цессы зависимы от деятельности коры мозга. Эти примеры можно умножить во много раз.

Подобно тому как в патологических условиях первый удар от всякого повреждающего раздражения падает на нервную систему, и особенно на ее высшие отделы, так и при нормаль­ном течении физиологических процессов начальным пунктом регуляторной машины (да будет позволено так выразиться) является кора головного мозга. Почему же мы постоянно при обычных наблюдениях за реакциями высших животных не замечаем условного компонента сложной условнорефлекторной реакции? Мне кажется, это объясняется тем, что это яв­ление настолько банально, что оно не вошло в круг научного исследования, и в то же время, условная часть сложного ре­флекторного акта представляется столь скрытой безусловной частью этого механизма, что наблюдатель и не догадывается о. присутствии условной части, которая протекает очень быст­ро и проявления которой затушеваны.

При наших двигательных актах мы не замечаем статико-моторной части какого-либо движения, а между тем известно, что мобильная часть двигательного акта невозможна без предварительной статической установки. Также и при отделе­нии слюны, желудочного и панкреатического сока, при дви­жении мускулатуры пищеварительного тракта, при выработке мочи и желчи и при всех других отправлениях внутренних органов первичным стимулирующим моментом является кор­ковый импульс.

Корковый импульс имеет характер пускового механизма. Достаточно очень кратковременного действия условного раз­дражителя (даже 0,01-0,1 секунды), чтобы реакция продол­жалась несколько часов, а в некоторых случаях — и дней. Эта форма действия корковой стимуляции приложима ко всем исследованным нами условным связям. Если физиология до настоящего времени занималась микроэлементами времени, то при изучении деятельности внутренних органов под влия­нием кортикальной стимуляции открывается возможность чрезвычайно доступного познания макроэлементов времени и их значения в физиологических процессах. Рассматривая эти реакции под углом зрения категорий времени, мы можем констатировать новые формы реагирования, когда заведен­ный «запальным» корковым стимулом механизм продолжает действовать длительный отрезок времени, иногда обнимающий промежуток в несколько дней. Возможно предположить, что вызванная кортикальным импульсом реакция может продолжаться и более длительный срок. Можно напомнить здесь, что достаточно действия на слуховой рецептор животного какого-либо условного раздражителя в течение 0,1-0,01 се­кунды, чтобы реакция почки, например, продолжалась несколько часов. Все наши опыты говорят за то, что длитель­ность действия условного раздражителя не играет роли в дальнейшем развертывании процесса. Корковое влияние ограничивается приведением в действие рабочих механизмов, расположенных, вероятно, в большинстве случаев в ближай­ших подкорковых образованиях. И, как дальше будет показа­но, в дальнейшей стадии процесс разыгрывается не только по нервным, но и по гуморальным путям.

В зависимости от характера эффекторного аппарата скры­тый период может быть то очень коротким, то более длитель­ным; это, несомненно, связано с функциональной и морфологической структурой исполнительного аппарата. Например, латентный период условного рефлекса на мочеотделение равняется минутам, а для сокращения селезенки — долям секунды. Инерция эффектора и его связь с другими функциями определяет время перехода его из состояния покоя в состоя­ние деятельности. Можно сказать, что каждый орган по-своему отсчитывает время, хотя процесс возникает в одном и том же месте — в коре головного мозга. С точки зрения временных отношений весьма важно отметить, что в создании интегративной функции какого либо органа кортикальная стимуляция играет существенную роль, ибо скорость пуска в ход различных звеньев сложного процесса (например, фильт­рации и реабсорбции в почке) определяет целостный процесс рабочего аппарата. Впоследствии я подробно обрисую, как может быть нарушена слаженность во времени отдельных моментов процесса при нарушении деятельности коры мозга.

Скорость образования временных связей для различных органов значительно варьирует: чем орган меньше связан со средой непосредственно или опосредованно через другие функ­циональные системы, тем меньше возможность быстрого об­разования рефлекса. Соответственно самому принципу образования условного рефлекса, именно совпадения во вре­мени двух раздражений — безусловного и индифферентного агента — требуется более частая повторяемость событий «внутренней» жизни органа и сочетание ее с действием одних и тех же агентов внешней среды. Повторяемость этих совпа­дений для почки значительно реже, чем для селезенки, ближе связанной с внешней средой в целях быстрого изменения ды­хательных факторов крови; в силу этого и скорость образова­ния временных связей для почки иная, чем для селезенки. Образовавшаяся временная связь на деятельность почки уга­сает весьма медленно, тогда как условный рефлекс на дея­тельность селезенки угасает очень быстро. Поэтому можно говорить о различной инерции рабочих систем. Чем система функционально менее подвижна, тем она более консервативна. Этим, по-видимому, и обеспечивается устойчивость поведения организма во внешней среде при более постоянном и инертном «внутреннем хозяйстве» организма.

Агентами, которые могут сделаться условными раздражи­телями, являются, прежде всего, все колебания внешней среды, могущие воздействовать на экстерорецепторы; число их без­гранично. Условным раздражителем может стать и безуслов­ный раздражитель, вызывающий ту или иную безусловную реакцию. Например, тактильное раздражение кожи так назы­ваемой касалкой (касалка служит в павловских лабораториях удобным агентом, из которого легко образуется условный раздражитель) может вызывать сужение кровеносных сосудов в порядке действия безусловного раздражителя. Оказывается, что на фоне действия касалки звучание ударов метронома может сделаться сосудистым условным раздражи­телем. Предварительное испытание изолированного действия метронома никакой сосудистой реакции не вызывает. Можно видеть, что метроном сам по себе дает нуле­вую плетизмограмму, т.е. не вызывает ни ее подъема, ни падения, и не влияет, следовательно, на кровенаполнение конечности. После того как метроном сочетался несколько раз с действием касалки, он дает условнорефлекторное сужение сосудов. Присоединение к метроному касалки, т.е. подкреп­ление его действия агентом, вызывающим сужение сосудов, усиливает сужение сосудов, возникающее при раз­дражении кожи. Таким образом, касалка является в данном случае безусловным раздражителем.

Касалка, часто применяемая как безусловный раздражи­тель без сопровождения термическим или «болевым» (вредо­носным) раздражителем, с течением времени начинает уга­сать, по тому же, вероятно, механизму, по которому угасает действие всех раздражителей, вызывающих ориентировочный рефлекс. Будучи подкреплена несколько раз термическим раз­дражением, касалка может стать снова активным, но теперь уже условным раздражителем. Итак, в зависимости от условий применения касалки, этот раздражитель может быть или условным, или безусловным.

Можно предполагать, что и другие агенты, в зависимости от условий их применения, а также от истории их связи с организмом, могут стать или условными, или безусловными раздражителями. Например, болевой раздражитель, являясь сам по себе безусловным, может сделаться и условным. Точ­но так же, например, вкусовой раздражитель, обычно воздей­ствуя как безусловный раздражитель пищевого рефлекса, может быть превращен в условный раздражитель любого другого рефлекторного акта, сочетаемого во времени с раз­дражением вкусовых рецепторов.

Значит, безусловный раздражитель в процессе жизнедея­тельности организма при определенных условиях неизбежно становится условным агентом, и каждая нормальная реакция целостного организма стимулируется условно-безусловными раздражениями, т. е. является сложным условнорефлекторным актом.

Помимо образования экстероцептивных связей, выработан­ных с экстерорецепторов, можно выработать, как показали наши опыты, и интероцептивные условные связи, т. е. услов­ные рефлексы с рецепторов, заложенных во внутренних орга­нах. Как будет показано в дальнейшем, такие интероцептив­ные условнорефлекторные связи во многом подобны экстероцептивным, но в то же время имеют свои специфиче­ские особенности.

Интероцептивные условные связи могут быть выработаны на раздражение рецепторов того органа, который в то же время будет являться и эффектором, т.е. в данном органе может быть сосредоточен и конец, и начало рефлекторной дуги. Например, механическое раздражение рецепторов желудка может являться стимулом условнорефлекторного отделения желудочного сока.

Условная связь образуется и через гуморальную систему или, как принято обычно выражаться, на автоматическом раздражении.

Изменение физического или химического состояния жид­костных систем организма (кровь, тканевый сок и лимфа) при одновременном раздражении, падающем на кору мозга с любого рецептора, может быть базой для образования услов­ного рефлекса. Всякие колебания в жидкостных системах организма, таким образом, могут служить основой для обра­зования гуморальной связи.

Выше уже указывалось, что базой для образования моче­отделительного условного рефлекса служит гидремия крови. При этом в ответ на действие условного раздражителя происходит изменение содержания воды в моче, отражающее соответствующие изменения водного состава крови. Таким образом, условный рефлекс является точной копией безуслов­ного рефлекса не только в количественном, но и в качествен­ном отношении.

Если же при образовании условного рефлекса изменения касаются других ингредиентов мочи, то и применение услов­ного раздражителя вызывает изменения в том же направле­нии. Это отражение через кору мозга состояния, возникающе­го при безусловном раздражении, будет совершенно точным и в том случае, когда условный раздражитель ведет к дея­тельности не только отдельного органа, но и целой функцио­нально объединенной системы органов.

Образование и течение условнорефлекторных реакций, осуществляемых при участии гуморальных путей, имеет боль­шое значение не только для более углубленного познания ме­ханизмов деятельности коры и ее связей с внутренними орга­нами, но и открывает пути для уточнения и всестороннего изучения нормальной деятельности жизненно важных органов и взаимоотношения различных функциональных систем орга­низма. О роли гуморального звена в механизме кортикального стимулирования будет сказано в дальнейшем.

Временные связи внутренних органов примечательны тем, что они, благодаря особым свойствам корковых клеток, осу­ществляются в каждом случае с необычной легкостью и вос­производят весь комплекс явлений, текущих иногда длительное время. Можно думать, что передача возбуждения с коры на подкорковые центральные приборы совершается чрезвычайно быстро. Есть основание предполагать, что диффузно идущее от корковых клеток возбуждение переключается в корковых образованиях на подготовленные более восприимчивые в дан­ный момент пути. Может быть, импульсы мозговой коры более эффективны для подкорковых рабочих центров, чем непосредственное возбуждение самих подкорковых станций. Нельзя не вспомнить, как мощны бывают реакции различных органов и тканей, когда они возникают в реальной действи­тельности под влиянием каких-либо сильных раздражений экстеро- или интерорецепторов.

Нужно сказать, что термин «автоматическое раздражение» часто при­меняется в разном значении. Автоматическим представляется целесообраз­ным назвать такое раздражение, которое возникает в самой возбудимой клетке в силу изменившихся условий обмена. Раздражение же, передающее­ся через кровь, можно называть гуморальным.

Я уже упоминал, что иногда условный рефлекс более действителен, чем безусловный. В то время как безусловный раздражитель уже не дает эффекта, условный раздражитель нередко еще способен вызвать реакцию. Я склонен думать, что торможение условнорефлекторных реакций осуществляет­ся вследствие блокирования парабиотического типа, возни­кающего на местах перехода возбуждения с корковых обра­зований на ближайшие подкорковые центры. В этих же пунктах разыгрываются и другие функциональные проявления, которыми мы объясняем явления в органах и тканях. Нам неясно, каким образом может длительно протекать реакция, раз начавшаяся благодаря импульсам коры мозга. Можно только сделать допущение, что длительное возбуждение в каком-либо рабочем органе осуществляется благодаря тонусу коры мозга. Длительность влияния стимулов головного мозга, например, на обмен часто поразительна.

То, что называли и теперь называют трофической иннер­вацией, может при настоящем способе исследования найти свое более конкретное выражение. Я уже указывал, что влия­ния со стороны коры мозга могут создавать изменения уров­ня метаболизма и свойств ткани во время ее так называемого физиологического покоя.

Можно представить себе каждую ткань, настроенную в каждый данный момент на определенный уровень, изменяю­щийся под влиянием корковых стимулов, без перехода ее в состояние возбуждения. Об этом некоторые физиологи давно уже говорят (например, в представлениях о «соподчиненной хронаксии»). Для нас важно сейчас констатировать, что первичным моментом, изменяющим уровень состояния, яв­ляется кортикальный стимул.

И.П. Павлов в своих замечательных «Лекциях» неодно­кратно говорит о тонусе клеток больших полушарий. Совер­шенно очевидно, что этот тонус может изменяться, а с изме­нением тонуса мозговых клеток меняется и состояние эффекторных аппаратов. Понятие о длительном состоянии возбуж­дения возбудимых тканей занимает мысли современных физиологов, но пока что не вяжется с каноническими устоями науки наших дней. В дальнейшем мы сделаем попытку рас­крыть механизм длительных влияний кортикальных стимуляций. Нам кажется, что разрешение этого вопроса будет воз­можно только тогда, когда будет обследовано соотношение нейрогуморальных факторов с определяющей их поступление в кровь деятельностью коры мозга и их связь с рабочими органами.

Методика обычного физиологического наблюдения при ви­висекционных опытах крайне ограничена во времени и не поз­воляет видеть изменения, продолжающиеся длительное время. Метод же хронических опытов дает возможность непрерывно наблюдать ход реакции в течение сколь угодно большого отрезка времени. Мне кажется, что теперь перед физиологом открывается возможность познания природы таких физиоло­гических механизмов, которые до сих пор были вне учета экспериментальной науки. Проблема тонуса коры мозга, не­сомненно, теснейшим образом связана с представлениями И.П. Павлова о работоспособности корковых клеток.

Кортикальные рефлексы, обнимающие оба механизма фи­зиологических регуляций — нервный и гуморальный, обеспе­чивают сложнейшую реакцию организма, вовлекая в работу не только одну систему органов, но и весь организм в целом. Совпадение во времени работы различных органов и связь рабочего состояния с периодически текущими явлениями внеш­него мира дают возможность выработать так называемую привычную деятельность. Несомненно, что в основе периоди­ческих процессов многих органов лежит кортикальная стиму­ляция, способствующая отражению периодики внешнего мира в периодике «внутреннего хозяйства» организма. Подробнее об этом предмете будет сказано в дальнейшем.

Разбираемый далее факт образования интероцептивных условных рефлексов служит доказательством того, что в коре мозга представлен «внутренний мир» животного. Кора мозга приспособляет его к условиям внешней среды в каждый данный момент. Таким образом, кора мозга отражает в себе не только внешний, но и «внутренний» мир животного. Нельзя понимать отражение как пассивный процесс. Отраже­ние обусловливает активную деятельность органов целостного организма, направленную не только на уравновешивание ор­ганизма с внешней средой, но и изменяющую в свою очередь эту внешнюю среду. Импульсы с коры мозга, как уже указа­но, не только приводят в деятельное состояние тот или иной орган, но вовлекают в работу многочисленные системы орга­нов, создавая в одних пунктах очаги возбуждения, в других торможения. Корковый стимул, ничтожный по своей физиче­ской силе, может вызывать грандиозные сдвиги во всех органах и тканях. Мало того, корригирующий механизм направлен на непрерывную и тончайшую регуляцию всех физиологических процессов применительно к меняющимся для животного условиям как внешней, так и внутренней среды.

Пусковой и корригирующий механизмы коры — это чрезвы­чайно чуткие настройщики всех реагирующих аппаратов в смысле изменений их деятельности не только в количественном и качественном отношении, но и во времени. Стимулы с коры мозга удивительным образом способны изменить ско­рость реагирования, планировать последовательность событий и, если требуется по условиям момента, затормаживать ход любого процесса. Фиксирование корой мозга последовательности событий имеет огромное значение для жизни организма, ибо позволяет при определенных обстоятельствах повторить имевшую место в прошлом цепь событий. Даже в пределах одного органа история событий воспроизводится, как указано выше, в совершенном и точном порядке, создавая интегративную деятельность отдельного органа. Здесь дело, очевидно, заключается в том же свойстве коры образовывать времен­ные связи на уровень различных состояний корковых клеток, как и на всякий пришедший в кору через экстеро- или интерорецепторы раздражитель. Изучение условных рефлексов внутренних органов позволяет мне утверждать, что нельзя для раскрытия законов высшей нервной деятельности разрывать две задачи и ставить их независимо и самостоятельно, а имен­но — с одной стороны, изучать закономерности соотношений организма с внешней средой, а с другой, пользуясь условным рефлексом как некоей функциональной единицей, познавать закономерности интракортикальных процессов, придавая им самодовлеющее значение. Эта проблема едина, и только сочетая то и другое, можно проникнуть в закономерности кортикальных процессов как деятельности высше­го нервного аппарата, регулирующего сношения со средой и обеспечивающего высшее управление всеми жизненно важными процессами самого организма. Только изучая по различным показателям многосложную динамику коры, можно понять как функциональную структуру самой коры мозга, так и ее значение в соотношении организма как целого со средой. Филогенетически кора мозга отразила в себе все, что имеется в низших этажах нервной системы, и создала те новые и своеобразные качества, которые могут быть поняты только при постановке проблемы сразу во всем ее объеме. Все функциональные проявления жизнедеятельности организма у высших животных смогли достигнуть совершенства в деле тонкого и точного приспособления к внешней среде и к своей внутренней среде только потому, что их головной мозг стоит на самой высокой ступени развития жизни.

Метод временных связей дал возможность не только уста­новить зависимость деятельности внутренних органов от коры мозга, но и поставить на очередь вопрос, каким образом осуществляется корковая регуляция функций нижележащих образований нервной системы.

Полученный нами фактический материал показывает, что в основе корковой регуляции работы внутренних органов ле­жит тот же условнорефлекторный механизм, но имеющий свои отличительные черты. Остается нерешенным вопрос о том, существуют ли специальные, точно локализованные корковые центры для регулирования деятельности внутренних органов, или же со стороны коры мозга осуществляется обще­трофическое влияние на состояние органов особым, специаль­ным образом. На оба эти вопроса мы дадим ответ, когда приведем весь материал о кортикальной обусловленности об­щих состояний и тканевых процессов в организме.




© Авторы и рецензенты: редакционный коллектив оздоровительного портала "На здоровье!". Все права защищены.


 
Текст сообщения*
Защита от автоматических сообщений
Загрузить изображение
 

nazdor.ru
На здоровье!
Беременность | Лечение | Энциклопедия | Статьи | Врачи и клиники | Сообщество


О проектеКарта сайта β На здоровье! © 2008—2015
nazdor.ru, nazdor.com
Контакты Наш устав

Рекомендации и мнения, опубликованные на сайте, являются справочными или популярными и предоставляются широкому кругу читателей для обсуждения. Указанная информация не заменяет квалифицированную медицинскую помощь, основанную на истории болезни и результатах диагностики. Обязательно проконсультируйтесь с врачом.

Размещенные на сайте информационные материалы, включая статьи, могут содержать информацию, предназначенную для пользователей старше 18 лет согласно Федеральному закону №436-ФЗ от 29.12.2010 года "О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию".