Пользовательский поиск

Влияние коры головного мозга на тканевые процессы

Возможность изменения обмена веществ под влиянием импульсов, возникающих в коре мозга, показывает, что соот­ветствующие нервные влияния способны воздействовать на самые «интимные», самые (если можно так выразиться) обычно скрытые от глаза наблюдателя стороны жизнедеятельности клеток. Как ни мало мы знаем о связи между уровнем обмена веществ в клетках и физико-химическим состоянием клеточно­го вещества, мы все же можем быть уверены, что обмен ве­ществ клетки, ее возбудимость, состояние ее коллоидов, дисперсность ее мембран являются звеньями одной неразрывной цепи. Вернее, даже различными сторонами одного и того же, в своей глубине нам еще неясного явления, которое можно назвать динамикой клеточного существования.

Продолжение ниже

Лечение гипергидроза ботоксом

... эмоциональный, психический или чувствительный гипергидроз (кортикальный рефлекс ), терморегуляторное потоотделение (гипоталамический), синдром ... ... нерва (медуллярный), гипергидроз как результат рассечения спинного мозга, раны или заболевания (спинномозговой) и локальное потоотделение ...

Читать дальше...

всё на эту тему


Очень правдо­подобна мысль, что энергия, черпаемая в процессе обмена, служит для постоянного воссоздания некоей структуры кле­точных мицелл, а характер этой структуры в свою очередь (может быть, путем создания поверхностей раздела между ферментами и субстратом) определяет уровень обмена ве­ществ. Это все такие вопросы, при обсуждении которых нель­зя быть чересчур точным, если вы не хотите строить карикатурно упрощенные схемы; да эти вопросы и выходят по суще­ству за рамки тех задач, которые мы себе на сегодняшний день ставили и ставим. Мне хочется лишь указать, что, столк­нувшись с нервными и нервно-гуморальными воздействиями на обмен веществ, мы не могли уже фиксировать внимание лишь на таких физиологических процессах, которые обнаружи­ваются как внешняя деятельность клеток. Логикой исследо­вания мы были приведены к попытке заглянуть в характер влияний, которые могут изменять внутреннее состояние клет­ки. Отсюда мы и пришли к мысли проследить, нельзя ли влияниями с коры мозга изменить такую важную характери­стику клеточных свойств, как проницаемость ее мембран, или, говоря осторожнее, ее поверхность раздела.

В литературе имеются отдельные указания на изменение клеточной проницаемости в таких органах, как слюнная же­леза, эндотелий капилляров, почка, слизистая кишечника, при изменении иннервационных воздействий на эти органы. Сюда относятся, например, данные лаборатории Чермака, пока­завшие возможность изменения прохождения красок через ле­гочный эпителий при перерезке блуждающих нервов (Вейзер, Ринмюллер), и данные Альперна, показавшие рост прони­цаемости клеток слюнной железы к нейтральной красной краске (neutralroth) после десимпатизации железы. Лаборатория Ашера установила сдвиги в проницаемости сосудов передней ка­меры глаза при нарушении ее симпатической иннервации. Вероятно, что сдвиги проницаемости лежат также в основе тех изменений электропроводности, которые открыть в лабо­ратории акад. Орбели А.В. Лебединским при раздраже­нии n. sympathici. Сюда же примыкают исследования об из­менении проницаемости сосудов и проницаемости стенок кишечника при применении таких вегетативных ядов, как ат­ропин, ацетилхолин, физостигмин (Гельгорн и сотрудники).

Для нас такие факты важны в том отношении, что они показывают возможность иннервационных влияний на прони­цаемость. Нашей же задачей являлось не изучение механизма сдвигов проницаемости, а выяснение возможности наступлении этих сдвигов под влиянием импульсов, которые возникают в коре больших полушарий мозга. Первым объектом для такого исследования мы избрали слюнную железу, где соответ­ствующие опыты были поставлены М.Я. Михельсоном, В.Н. Черниговским и Г.А. Ковалевой.

Чрезвычайно удобным методом изучения проницаемости слюнной железы является анализ выведения со слюной ионов йода, введенного per os в виде йодистого калия в количестве 0,5г. Выведение йода со слюной начинается через 20 минут после его приема, в течение 1-1,5 часов нарастает, а затем в течение 6-10 часов остается постоянным, составляя 0,20-0,25мг йодистого калия в 1мл слюны. Это постоян­ство в выведении йода отмечается лишь тогда, когда слюна выделяется через равномерные интервалы времени; после большого интервала концентрация йода в слюне на короткое время резко возрастает, очевидно, вследствие вымывания йода, скопившегося в железе.

Из условий опыта очевидно, что, пользуясь определением выведения йода, мы могли изучать проницаемость клеток слюнной железы лишь при стимулировании ее деятельности каким-нибудь раздражением, так как иначе слюна из железы не выделяется.

Установив «фон» выделения йода в слюне при подкармли­ваниях, чередующихся друг за другом через строго равномер­ные промежутки времени, Михельсон проследил, как отражается на выделении йода применение положительного или тормозного пищевого условного раздражителя. Результат ока­зался следующий: когда даче пищи предшествует тормозной раздражитель, то выделение йода при последующем подкарм­ливании отчетливо возрастает. Наоборот, если пищевому безусловному раздражителю предшествует очень короткий (5 секунд) период действия положительного искусствен­ного условного раздражите­ля, то выделение йода слю­ной уменьшается. Иными словами, в слюне, собранной в ответ на комплексное дей­ствие искусственного услов­ного и безусловного раздражителей, содержание йода уменьшено по сравнению со слюной, собранной в ответ на одно безусловное раздраже­ние (и неизбежно связанное с ним, но как можно более кратковременное действие натурального условного раз­дражения).

В.Н. Черниговский в качестве «фона» избрал секрецию слюны в ответ на инъекцию пилокарпина (8-10мг), произ­водившуюся через 2-3 часа после съедания собакой 0,5г йодистого калия. Если не считаться со слюной, отделяющейся в первые 10-15 минут пилокарпиновой секреции (в этой слю­не содержание йода очень высоко), то в дальнейшем выде­ление йода в слюне, отделяемой под влиянием пилокарпина, держится на довольно постоянных цифрах. На фоне этого или менее постоянного выделения йода Черниговский применял (никогда его при этом не подкрепляя) несколько раз подряд пищевой условный раздражитель — звонок или свет. Про­изводилось, значит, угашение временной связи, вследствие чего в коре мозга создавался очаг торможения. При этом звонок или свет применялись 14-16 раз через каждые 2 минуты (по 8 секунд каждый раз), причем с 10-14-го раза слюнной условный рефлекс был уже угашен. Изучая выделение йода в слюне, отделяемой во время применения не подкрепляемого едой (угашаемого) условного раздражите­ля, Черниговский нашел следующее: при первых приме­нениях условного раздра­жителя, когда он еще действует как положительный агент, результатом его применения является закономерное снижение выде­ления йода в выделяемой на пилокарпин слюне. По мере же угашения ре­флекса, т.е. по мере пре­вращения раздражителя из положительного в тор­мозной, эффект меняет свой знак: когда звонок (или свет) угашены, их применение увеличивает выделение йода слюнной железой.

Те же самые отноше­ния выявились в работе Г.А. Ковалевой, которая, как и Михельсон, установила, что при воздействии положительного условного рефлекса выделение йода в слюне падает (по сравнению с содержанием йода в слюне, собранной при даче одного лишь безусловного раздра­жителя — мясо-сухарного порошка). При применении же во время дачи мясо-сухарного порошка тормозного раздражения (дифференцировки) содержание йода в слюне возрастало. Ковалева далее показала, что в слюне, собранной при действии условного раздражителя, плотный остаток выше, чем в слюне, выделенной при безусловном рефлексе. Наоборот, в слюне, собранной при применении во время еды тормозного агента, плотный остаток уменьшен. Этот факт хорошо согласуется с более ранним наблюдением, которое еще в 1923г. в возглав­лявшейся И.П. Павловым лаборатории Военно-медицинской академии сделали Г.П. Конради и А.М. Никитина под ру­ководством проф. Ю.Ю. Фольборта. Ими было отмечено, что в слюне, собранной при съедании собакой сухарного по­рошка, подносимого ей в чашечке, содержание плотного остатка и процент органических веществ больше, чем в слюне, собранной при применении во время еды тормозного агента, всыпаемого собаке в рот из пробирки.

Очевидно, и здесь большее участие коры мозга в секреции слюны вело к увеличению плотного остатка в слюне.

По-видимому, увеличенное расщепление гранул секрета в результате положительных корковых стимулов протекает па­раллельно с падением проницаемости клеток железы, тогда как тормозные импульсы с коры, ведущие к росту проницаемости железистых клеток в отношении йода, связаны с одновременным уменьшением гранулообразования и грануловыделения.

Какое толкование можно дать только что изложенным фактам, констатирующим изменения в выделении йода в слюне при действии пищевых положительных и тормозных условных раздражителей? Может возникнуть мысль, что эти изменения в выделении йода зависят либо от изменения кровенаполнения железы, либо от колебания уровня секреции слюны. Если бы это было так, то процент йода в слюне не должен был бы изменяться. Между тем видно, что при изменении состояния мозговой коры в результате действия условных раздражителей меняется и концентрация йода в слюне, а не только общая величина его выделения.

Поэтому нам кажется правильным рассматривать закономерные колебания выведения йода в слюне при действии по­ложительных или тормозных корковых стимулов как след­ствие изменений проницаемости клеток слюнной железы (или клеток эндотелия сосудов железы, что менее вероятно). Да и вообще трудно было бы думать в свете всех фактов, сооб­щенных в предыдущих главах, что такое свойство клеток, как проницаемость, может оставаться неизменным при изменении состояния мозговой коры. Мы видели, что корковые импульсы воздействуют решительно на все изученные нами органы; мы видели, что под влиянием корковых импульсов может меняться тканевой обмен, а всякая деятельность органа, всякое изме­нение его обмена не могут не быть связаны с изменением проницаемости клеточных мембран.

Если вначале, когда Михельсону было поручено изучить изменения проницаемости под влиянием корковых импульсов, казалось важным полу­чить новое доказательство разносторонности кортикальных влияний на состояние тканей, то теперь, когда этот вопрос представляется уже решенным, наиболее важным в результа­тах изложенных исследований представляется другое: не столько установление самого факта корковых влияний, сколь­ко анализ механизма этих влияний, установление их биологи­ческой роли, выяснение их возможного значения в патогене­зе различных заболеваний. Сейчас нас уже не удовлетворяет констатирование зависимости того или иного процесса от моз­говой коры. Перед нами встает огромная задача раскрытия характера нормального протекания различных деятельностей организма в тех естественных условиях, в которых они находят­ся при постоянно меняющемся состоянии коры мозга. Выве­дение йода, например, вовсе не является характерной функ­цией слюнной железы. Но это выведение, как и все состояние клеток железы, меняется, когда в коре мозга возникает очаг возбуждения или торможения.

Мы еще не успели изучить один очень важный вопрос: является ли специфичным, в отношении изученных нами орга­нов, торможение, выработанное в коре вследствие неподкрепле­ния пищевых условных раздражителей? Или же (что, пожалуй, вероятнее) аналогичный эффект вызовет тормозной агент, выработанный путем неподкрепления раздражителя, сигнали­зирующего деятельность, не имеющую никакого отношения к слюнным железам (например, при действии дифференцировки к электрокожным раздражениям)? Пока мы, повторяю, не успели еще поставить соответствующих опытов. Однако, как мы сейчас увидим, тормозные агенты, выработанные путем неподкреплений пищевых условных рефлексов, оказывают на работу почек влияние, сходное с влиянием на работу слюн­ных желез. А к почечной деятельности пищевые условные рефлексы вряд ли имеют непосредственное отношение.

Я только что указывал, что перед нами все более настой­чиво встает задача установить роль мозговой коры в нормаль­ной деятельности различных органов и выяснить, какое зна­чение имеют кортикальные влияния в патологии. С этой точ­ки зрения мы вновь и вновь возвращаемся к деятельности почек, к органу, изучая который, я и пришел в свое время к постановке вопроса о роли корковых регуляций во «внутрен­нем хозяйстве» организма.

Теперь нам казалось существенным изучить, как изменение состояния мозговой коры отразится на выведении почками сахара при алиментарной глюкозурии. Во-первых, было важно установить зависимость выделительной функции почек от такого изменения состояния коры мозга, которое наступает при столь естественном процессе, как кортикальная стимуляция или торможение пищевых рефлексов. Во-вторых, хотелось вы­яснить, какую роль мозговая кора может играть в возникно­вении глюкозурии — явлении, которое, в клинике играет столь важную роль. Соответствующие исследования провел Н.П. Коханович.

Коханович проводил исследование на двух собаках, имев­ших каждая слюнную фистулу и фистулу мочеточников. Бы­ли выработаны пищевой условный рефлекс на стук метронома (120 ударов в минуту) и дифференцировка к нему (метро­ном 60 ударов в минуту). Дифференцировка была полная. Был подробно изучен диурез после питья собакой 250мл во­ды с сахаром, причем количество даваемого сахара состав­ляло 5г на 1кг веса тела. После этой водно-сахарной на­грузки диурез, конечно, возрастал, и всегда возникала глюкозурия, ход которой был довольно постоянным. После этого изучалось, как отражается на диурезе и на выведении почкой сахара однократное применение (без подкрепления) положительного пищевого условного раздражителя (М 120), дифференцировки (М 60) и угашения (М 120).

Результатом этого исследования явилось следующее: при применении (однократном) положительного пищевого условного раздражения происходит небольшое снижение диуреза и непостоянное (у одной из двух собак) увеличение процента содержания сахара в моче. Применение же тормозного агента вызывает очень значительный рост диуреза и резкое увеличе­ние процента содержания сахара в моче. Общее количество выделенного с мочой сахара, благодаря этому, сильно растет, причем максимум выделения сахара сдвигается к более ранним промежуткам времени по сравнению с контрольными опытами, где давалась лишь водно-сахарная нагрузка.

Совершенно такой же (но у одной собаки более резкий), как и однократное применение тормозного агента, результат вызывает создание в коре очага торможения путем многократ­ного применения без подкрепления положительного раздра­жителя (угашения). При этом также наблюдается увеличение диуреза, рост процента содержания сахара в моче и значи­тельное повышение общего количества выведенного сахара.

Чрезвычайно важно, что содержание сахара в крови при воздействии на кору положительных и тормозных агентов не изменяется. Оно колеблется, в общем, в тех же пределах, что и при контрольных опытах с одной сахарной нагрузкой. Следовательно, сдвиг в характере глюкозурии при создании в коре очага торможения, несомненно, зависит от изменения со­стояния почек. Происходит ли здесь уменьшение обратного всасывания сахара в извитых канальцах или избирательный рост проницаемости эпителия клубочков по отношению к са­хару плазмы, сказать в настоящее время нельзя. Излагаемые далее опыты Дрягина делают вероятным, что кортикальные влияния на выведение почками воды, хлора, креатинина при­урочены, главным образом, к сдвигам в процессах реабсорбции в канальцах. Этот вывод совпадает с общим направлением современной физиологии почек, которая склонна (на наш взгляд несколько односторонне) рассматривать процессы в клубочках как простую ультрафильтрацию плазмы (минус белки) через мембрану боуменовой капсулы. Возможно, что в опытах Кохановича сдвиги реабсорбции играли главную роль. Так или иначе, но сам факт установлен твердо: возник­новение в коре очага торможения может вести к резкому усилению глюкозурии. Факт, вряд ли безразличный для клини­ки болезней почек.




© Авторы и рецензенты: редакционный коллектив оздоровительного портала "На здоровье!". Все права защищены.


 
Текст сообщения*
Защита от автоматических сообщений
Загрузить изображение
 

nazdor.ru
На здоровье!
Беременность | Лечение | Энциклопедия | Статьи | Врачи и клиники | Сообщество


О проектеКарта сайта β На здоровье! © 2008—2015
nazdor.ru, nazdor.com
Контакты Наш устав

Рекомендации и мнения, опубликованные на сайте, являются справочными или популярными и предоставляются широкому кругу читателей для обсуждения. Указанная информация не заменяет квалифицированную медицинскую помощь, основанную на истории болезни и результатах диагностики. Обязательно проконсультируйтесь с врачом.

Размещенные на сайте информационные материалы, включая статьи, могут содержать информацию, предназначенную для пользователей старше 18 лет согласно Федеральному закону №436-ФЗ от 29.12.2010 года "О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию".