Пользовательский поиск

Корригирующие влияния коры мозга

Существуют такие влия­ния коры больших полушарий на эффекторы, которые можно обозначить как пусковые. Эти влияния, осуществляющиеся вследствие образования временной связи, либо переводят орган из со­стояния покоя в состояние деятельности, либо, если деятель­ность данного органа всегда имеет место (например, на почке), изменяют уровень этой деятельности.

Продолжение ниже

Генитальный герпес - симптомы и методы борьбы

... может грозить тяжелыми последствиями: вызвать задержку мочи, инфекция может распространиться по всему организму и поразить внутренние органы и мозг, возможно развитие герпеса кожи на всех участках тела. Очень опасен генитальный герпес для беременных: заражение может передаться плоду ...

Читать дальше...

всё на эту тему


Кора больших полушарий может, однако, влиять на все эффекторы не только тем, что приводит их в деятельное со­стояние. Работами Усиевича, Долина, Галкина и др. показано, что корко­вые импульсы, доходя до работающего органа, который уже пущен в ход либо с коры, либо непосредственной («безусловной») стимуляцией этого органа, изменяют его текущую работу. При этом сдвиг в коре, сказывающийся на работе функционирующего органа, может быть вызван разными спо­собами, одним из которых может быть обычный пусковой механизм, т.е. действие раздражителя, из которого вырабо­тан условный рефлекс, на деятельность данного органа. Раз­ница с обычным пусковым влиянием здесь только в том, что корковые влияния застают в этом случае эффектор в уже деятельном состоянии. Но различие в эффектах, обусловленных корковыми импульсами в тех случаях, когда они падают на покоящийся орган, и в тех случаях, когда они воздействуютна орган, уже работающий, часто очень разительно. Поэтому мы и выделяем все случаи, когда импульсы с мозговой коры влияют на орган в период его деятельного состояния, в осо­бую группу корригирующих влияний коры мозга.

Совершенно ясно, что не всегда и не везде можно провести резкую грань между покоем и деятельностью. Случаи, когда почка под влия­нием корковых импульсов резко усиливает спонтанный диурез, можно отнести, например, к пусковым влияниям. Думается, что это оправдывается тем, что такие органы, как печень, почка, сердце, никогда не находятся в со­стоянии покоя.

Такое разделение оказалось для нас, во всяком случае, удоб­ным, позволяя лучше группировать материал. Обзор корригирующих влияний мозговой коры на эффекторы удобнее начать с простейшего случая, а именно с иссле­дования влияния выработанного условного раздражителя на какой-либо орган, предварительно приведенный в деятельное состояние безусловным раздражителем.

В этом отношении особенно показательны опыты, постав­ленные на классическом объекте исследования условных ре­флексов — на слюнной железе. Приведу прежде всего опыты, проделанные при участии О. Ивановой.

Обстановка опытов была следующая. У собаки с фистулой околоушной железы введением 1-3мг пилокар­пина вызывается усиленная секреция, которая учитывается регистрацией капель слюны за каждые 2 минуты. У собаки заранее выработана система пищевых положительных и отри­цательных условных рефлексов. Задача исследования заклю­чалась в том, чтобы проследить изменение пилокарпиновой секреции при воздействии положительного или отрицательного условного пищевого раздражителя.

Чтобы не усложнять дела вмешательством безусловного (и натурального условного) рефлекса, положительные услов­ные раздражители не подкреплялись в тот день, когда изуча­лось их влияние на пилокарпиновую секрецию. Поэтому эти раздражители в опытах с пилокарпином применялись не боль­ше 1-2 раз за опыт (во избежание угашения). Кроме того, опыты с инъекцией пилокарпина чередовались с днями, когда положительные условные раздражители подкреплялись, как обычно, подкармливанием.

Основной факт, установленный исследованиями, заключается в следующем: если к слюнной железе, находя­щейся в деятельном состоянии под влиянием пилокарпина, приходят импульсы, возникающие в коре больших полушарий в результате применения положительного условного раздра­жителя, то пилокарпиновая секреция слюнных желез законо­мерно, и часто очень резко, уменьшается. Если же во время секреции слюнных желез в коре возникает очаг торможения вследствие применения хорошо отдифференцированного раздражителя, то пилокарпиновая секреция слюнных желез резко возрастает. Приведу некоторые примеры из числа многочис­ленных опытов, подтверждающие это положение.

В опыте от 11 апреля 1938г.применение положительного мет­ронома сразу дало резкий эффект: слюноотделение на протя­жении 2 минут совершенно приостановилось.

В опыте от 20 апреля 1938г.применение метронома дало эф­фект только через 2 минуты; в том же опыте применение другого положительного раздражителя — звонка, также не сразу дало эффект.

Торможение пилокарпиновой секреции при действии поло­жительных импульсов с коры может быть очень значительным и длительным. Быкову с Ивановой удалось показать, что значи­тельная (но не максимальная) секреция, вызванная пилокарпином, может быть нацело оборвана применением сильного пищевого условного раздражения.

Если на фоне пилокарпиновой секреции применять тор­мозной, т.е. отдифференцированный, условный раздражитель, то в большинстве случаев пилокарпиновая секреция увеличи­вается. Увеличение слюноотделения после применения условного раздражителя может быть как кратковременным, так и довольно продолжительным.

Таким образом, казалось, что кортикальные стиму­лы — положительные иотрицательные — оказывают неодно­значное влияние на ход работы органа. Подобные же результаты были получены в работе Прибытковой и Гальперина.

Можно иногда наблюдать и увеличение пилокарпиновой секреции при применении пищевых положительных (а не только отрицательных) условных рефлексов, если они приме­няются на низком уровне пилокарпиновой секреции и если условный пищевой реф­лекс является не особенно сильным.

Мы уже имеем в своем распоряжении примеры аналогичных влияний на деятельность других органов. Применение положительного пищевого раздражителя несколько угнетает, а применение тормозного агента несколько усиливает сокращения желчного пузыря. Эти эффекты, однако, менее выразительны, чем на пилокарпиновой секреции слюнных желез.

Интересные данные получены И.А. Булыгиным при изучении периодических движений пищеварительного тракта. В опытах Булыгина весьма ярко выступил факт изменения периодических движений пищеварительного аппарата под влиянием корковых импульсов. Характер влияния корковых импульсов на голодные сокращения желудка и двенадцатиперстной кишки зависит, во-первых, от того, какой условный раздражитель (пищевой или кислотнооборонительный) применяется во время «голодной» периодики, во-вторых, какого характера стимул доходит к работающему органу (положительный или отрицательный) и каков район, куда направляется кортикальный стимул.

Применяя положительные условные пищевые раздражите­ли, Булыгин получал остановку или ослабление голодных сокращений желудка и повышение тонуса мускулатуры две­надцатиперстной кишки.

Отрицательные условные пищевые раздражители вызыва­ют в большинстве случаев усиление (а при «покое» желуд­ка — появление) сокращений желудка и повышение тонуса и сокращений двенадцатиперстной кишки.

Положительные и отрицательные условные раздражители, выработанные на кислотнооборонительных безусловных ре­флексах, в большинстве случаев усиливают сокращения и то­нус желудка, иногда после предварительного кратковремен­ного его понижения.

Изменения периодических движений можно вызвать и безусловным раздражением, например, вливанием в рот соба­ке кислоты. Нужно отметить следующий чрезвычайно важный момент: эффект от условного раздражителя наступает бы­стрее, выражен резче и скорее заканчивается, чем от безус­ловного раздражителя. Мы еще увидим и в дальнейшем при­меры того, что условные раздражители нередко действуют сильнее соответствующих безусловных.

Очень важно отметить, что влияния кортикальных им­пульсов могут быть весьма длительными. Если животное на­ходится в камере, где вырабатывались пищевые условные рефлексы («пищевая» камера), то у собак с сильным типом нервной системы периодические движения исчезают и заме­няются беспрерывными движениями. У собак слабого типа голодные периодические движения усиливаются, при этом соотношения между периодами «работы» и «покоя» изменя­ются в сторону удлинения первых и укорочения последних.

Приведенные данные Булыгина, как мне кажется, иллю­стрируют то положение, которое неоднократно высказывалось И.П. Павловым о значении тонуса больших полушарий го­ловного мозга для формирования текущей реакции.

Возбудимость клеток мозговой коры меняется, вероятно, значи­тельно легче, чем клеток какой-либо другой части центральной нервной системы, и след от раздражения остается в кор­ковых клетках значительно дольше, чем в клетках нижележа­щих отделов центральной нервной системы. Тонус больших полушарий поддерживается сложным комплексом раздраже­ний, поступающих как через экстеро- так и через интерорецепторы. Вновь приходящие в кору импульсы из внешнего и «внутреннего» мира по законам межцентральных отношений взаимодействуют с тем состоянием, которое возникло в коре благодаря длительному действию компонентов эксперимен­тальной обстановки («пищевая» комната, «водяная» комната и т.п.) или естественных условий жизненной обстановки.

Изучение механизма тонического возбуждения корковых клеток возможно лишь при наблюдении за целостной реакци­ей животного. Только в условиях хронического опыта можно было обнаружить физиологическое состояние коры мозга и результат приходящих через экстеро- и интерорецепторы раздражений. Потребуется еще большая работа с постановкой экспериментов в вышеописанной форме, чтобы вскрыть зако­номерности корригирующего механизма коры мозга, несомнен­но, имеющего большое значение в протекании всех реакций высших животных.

При попытке анализировать приведенные факты корриги­рующих влияний коры мозга прежде всего обращает на себя внимание то, что в данном случае воздействие, вызвавшее возникновение в коре процесса возбуждения или торможения, было совершенно таким же, как и в том случае, когда покоя­щийся орган в силу образования временной связи переходил в рабочее состояние. Когда же импульсы приходят в орган, уже находящийся в работе, то они оказывают в большинстве случаев другое влияние: положительный импульсы угнетают текущую деятельность органа, вызванную гуморальными — в случае пилокарпина — агентами. Тормозные агенты, наобо­рот, усиливают эту деятельность. Надо, значит, признать, что состояние самого работающего аппарата резко влияет на ха­рактер его реакции в ответ на импульсы, приходящие из коры. Хотя механизм возникновения импульсов в коре в слу­чае, когда они влияют на деятельный орган, таков же, как и тогда, когда эти импульсы пускают в ход покоящийся ор­ган, однако характер ответа эффектора качественно отличен, что позволяет говорить об особенном биологическом значении кортикальных импульсов для органа, находящегося в деятельном состоянии.

Если попытаться объяснить причину угнетающего влияния, сказываемого положительными корковыми импульсами на уже разыгравшуюся деятельность слюнных желез, то мысль естественнее всего обращается к концепции Н. Е. Введенского. Можно допустить, что действуя на деятельные клетки слюнных желез, нервные импульсы, пришедшие из ко­ры по эфферентным нервам, доводят это возбуждение слюн­ных желез до степени pessimum. Можно думать (хотя здесь есть элемент произвольности), что по chorda tympani к слюн­ным железам, а для желудка и желчного пузыря по n. vagus идут все время как бы тонические импульсы, поддерживаю­щие деятельность органа на определенном уровне (это надо сравнить с фактом паралитической секреции). Погашение этих импульсов вспышкой в коре тормозного процесса вызы­вает тогда усиление работы железы. Усиление этих импуль­сов стимулированием коры вызывает еще более резкое угне­тение. Опыты мои с Ивановой очень хорошо поддаются такому объяснению, так как слабое раздражение, приходя к сла­бо деятельной железе, усиливало ее работу, тогда как силь­ное раздражение ее угнетало. Но нельзя отрицать, что мы еще слишком мало знаем суть явления, чтобы настаивать на этой гипотезе. При дальнейшем изучении корригирующего влияния, может быть, станет возможно иное толкование опи­санных фактов.

Другую форму корригирующих влияний коры больших полушарий на деятельность различных систем организма представляют те, в которых корковые импульсы не являют­ся нарочито связанными с работой данного эффектора обра­зованием временной связи. Однако и в этом случае корковые импульсы вторгаются в работу уже деятельного органа.

Разбор конкретных примеров этой формы корригирующих влияний коры пояснит вышесказанное.

Здесь стоит вспомнить то, что известно об условнорефлекторных влияниях на деятельность почек. Если какой-либо (индифферентный по отношению к деятельности почек) агент резко усиливает диурез вследствие его предшествовавшего сочета­ния с введением в организм воды, то мы обозначаем это как пусковое влияние коры на деятельность почек. Дрягин, од­нако, показал, что при наличии сильного диуреза, вызванного введением в организм либо воды (450мл + 50мл молока), либо соли (0,35г на 1кг веса), положительный пищевой условный рефлекс характерным образом меняет этот диурез. Столь же закономерны, но противоположны по характеру изменения диуреза, если в коре мозга развивается процесс торможения при применении дифференцировочного раздражи­теля или угасания (многократного неподкрепления) пищевого раздражения.

Как стало понятно из опытов Дрягина, положительные пищевые условные рефлексы уменьшают диурез и понижают содержа­ние хлора в моче, тогда как возникновение в мозговой коре процесса торможения ведет к усилению диуреза и увеличен­ному выделению хлора. Дрягин установил, что импульсы, возникающие в коре мозга при положительных и отрицательных пищевых условных рефлексах, воздействуют на диурез главным образом путем изменения реабсорбции (обратного всасывания) мочи в канальцах. В этой постановке опытов значение изменений фильтрации нельзя было выявить так отчетливо, как изменения реабсорбции. Во всяком случае, на первое место, несомненно, выступает регуляция реабсорб­ции, обусловливающая значительное изменение количества и состава выделяемой мочи.

Здесь же укажем, что обнаруженные Дрягиным сдвиги в деятельности почек под влиянием пищевых (положительных и отрицательных) условных рефлексов не исчезают после денервации почки, но исчезают на денервированной почке в слу­чае нарушения нервных связей гипофиза с мозгом. Следовательно, занимающие нас сдвиги в коре мозга могут влиять на деятельность почек вследствие изменения функционирования гипофиза.

Какие выводы можно сделать из приведенных фактов Дрягина? Надо, прежде всего, подчеркнуть, что пищевой услов­ный раздражитель (как положительный, так и отрицатель­ный) не связан непосредственно с деятельностью почки. Эти раздражители не вызывают того мощного усиления диуреза, которое обусловливается пусковыми корковыми влияниями, возникающими вследствие сочетания любого индифферентного агента с введением в организм воды. Характер влияния кор­ригирующих импульсов на почку своеобразен: возникающий на базе пищевых раздражений очаг возбуждения ведет к уг­нетению диуреза, а возникновение в коре очага торможения действует на диурез стимулирующим образом. Должны ли мы считать это результатом непосредственного воздействия коры мозга на регуляцию деятельности почек? Может воз­никнуть мысль, что при изменении деятельности почек, вследствие действия положительного пищевого условного рефлекса, импульсы с коры мозга не играют роли фактора, непосредственно воздействующего на регуляцию почек. Можно тол­ковать наступающее здесь уменьшение диуреза, как результат изменения кровообращения и содержания воды в организме, причем это изменение можно приписать пищевой реакции и секре­ции пищеварительных соков, вызванной пищевым условным раз­дражителем. Последний у Дрягина не подкреплялся в тех опытах, где специально изучался диурез, так как иначе ему пришлось бы столкнуться с влиянием приема пищи как тако­вого. Нельзя, конечно, отрицать значения для деятельности почек всего комплекса изменений, связанных с пищевой реакцией, вызванной с коры мозга, однако действие положи­тельного пищевого раздражителя на почку исчезало после наложения стеклянного кольца на гипофиз, в то время как слюноотделительная реакция, которую мы в данном случае регистрируем при действии условных раздражителей, от это­го совершенно не изменялась. Поэтому надо считать, что из­менения деятельности почек в ответ на положительные пище­вые условные рефлексы не являются вторичными и не могут быть следствием изменения водного баланса или сдвига в кровообращении.

Как уже указывалось, положительные условные пищевые раздражители усиливают реабсорбцию, а отрицательные ослаб­ляют ее, в то время как фильтрация в клубочках заметным образом не изменяется. Таким образом, изменение диуреза — уменьшение его при положительных условных раздражителях и увеличение при отрицательных — не может быть так истолковано в согласии с концепцией Введенского, как это можно было думать по отношению к опытам с влиянием корригирую­щих импульсов на работу слюнной железы. Опыты Дрягина были подтверждены в лаборатории Комендантовой.

Можно было предполагать, что под влиянием импульсов с коры головного мозга изменяется и количество клубочкового фильтрата. Однако процесс фильтрации в клубочках остается без существенных изменений, что видно из того, что количество клубочкового фильтрата в опытах с применением пищевых условных раздражителей сколько-нибудь заметным обра­зом не изменяется. Поэтому эти изменения в наших опытах не могли быть обнаружены. Изменения же процесса реаб­сорбции настолько значительны, что небольшие колебания фильтрации при нашем способе наблюдения могут быть за­маскированы.

Особенно рельефно выступило влияние корковых импуль­сов в опытах с денервированной точкой, когда весь процесс развертывается во времени значительно медленнее.

Таким образом, в исследовании Дрягина и Комендантовой с полной ясностью обнаружилось корригирующее влияние кортикальных импульсов, изменяющих в значительной степе­ни работу органа во время его деятельности. Кортикальные воздействия на деятельность почки осуществляются так, что положительный условный раздражитель усиливает процесс реабсорбции, тогда как тормозной условный раздражитель угнетает ход реабсорбции. То объяснение «парадоксального» действия положительных и отрицательных стимулов, которое было выше описано в опытах со слюнной железой, не может быть применимо к почке.

После обнаружения фактов, полученных в опытах с поч­кой, можно высказать предположение — не происходит ли процесс секреции слюны с участием реабсорбции некоторых ингредиентов, профильтровавшихся из крови. В таком случае было бы понятно, почему при действии тормозящих условных раздражителей происходит увеличение секреции слюны, а при действии положительных условных раздражителей, наоборот, угнетение секреции слюны. Может быть, и во всех случаях парадоксальных на первый взгляд эффектов мы имеем изме­нение или преобладание одного из двух одновременно иду­щих процессов, как это с очевидностью выступило при изуче­нии кортикальной регуляции деятельности почки.

Корригирующий механизм коры головного мозга можно было выявить и в опытах Риккль, которая наблюдала влияние пищевых условных раздражителей на процесс вса­сывания воды и глюкозы в тонких кишках. Применение положительных натуральных условных раздражителей, действую­щих несколько секунд, вызывает уменьшение всасывания глюкозы не только в течение опыта, но и на протяжении по­следующих 2 - 3 дней. Аналогичное действие оказывают и искусственные положительные условные раздражители.

Применение же тормозного пищевого условного раз­дражителя усиливает всасывание не только во время опыта, но и в последующие несколько дней. Опыты со всасы­ванием, так же как и опыты с изучением диуреза, могут быть истолкованы, как уже указывалось, при допущении изменения двух взаимно противоположных процессов в ходе сложного явления всасывания в кишечнике. Риккль обратила внимание па то, что изменения скорости всасывания после применения пищевых условных раздражителей имеют длительный характер, и едва ли это влияние может быть связано с изменением цир­куляции крови в сосудах кишечника.

Наличие корригирующих влияний коры головного мозга дает основание предполагать, что регуляция сложных функ­циональных отправлений внутренних органов складывается в различных этажах головного мозга. Импульсы, возникающие в коре мозга вследствие выработанных временных свя­зей, влияют на ближайшие подкорковые центры, при участии которых складывается форма и сила тех стимуляций, которые через посредство эфферентных нейронов доходят до рабочих, эффекторных аппаратов. Иначе трудно было бы понять, каким образом пищевой условный раздражитель, положительный или отрицательный, мог бы изменить процесс мочеотделения или всасывания. Очевидно, в подкорковых образованиях, в кото­рых начинаются новые эфферентные нейроны, включенные в рабочий эфферентный путь, происходит борьба импульсов, пришедших из клеток коры. Мне кажется, что представление Шеррингтона о конечном общем пути для импульсов, направ­ляющихся к скелетной мускулатуре, может быть перенесено и на импульсы коры мозга, направляющиеся к внутренним ор­ганам.

Вся разнообразная и многосложная деятельность внутрен­них органов находится в зависимости от раздражения мно­жества рецептивных полей, и каждое рецептивное поле реф­лекторным путем воздействует на целый ряд рабочих органов. По этим путям связывается данная рецептивная точка или целое поле с различными внутренними органами, распо­ложенными в разных частях тела и выполняющими своеоб­разную функцию. Рефлекторные дуги, принимающие участие в многочисленных и самых разнообразных рефлексах, начина­ются из одного источника, и таким источником служит рецепторный нейрон, связывающий рецептивное поле с центральной нервной системой. Мы разумеем в нашем случае огромную корковую рецепторную поверхность. И.П. Павлов пред­ставлял всю кору мозга как концевой отдел периферических рецепторов.

Рефлексы, имеющие начало в различных экстеро- и интерорецепторах, нередко обнаруживаются на одном и том же органе. Поэтому всякий внутренний орган нужно считать ответчиком на разнообразные запросы.

По рабочему эфферентному пути должны пройти все им­пульсы, идущие к внутренним органам, откуда бы эфферент­ные импульсы ни исходили. По отношению к внутренним органам нужно еще сказать, что один и тот же рабочий аппа­рат может являться мультифункциональным; очевидно, нуж­но специальное формирование сложной функциональной ком­поненты в головном мозгу, чтобы обеспечить необходимое функциональное проявление какого-либо одного висцераль­ного органа или целой сложной функциональной системы ор­ганов.

По отношению к скелетной мускулатуре дело обстоит иначе, чем по отношению к висцеральным органам. Дви­гательная зона коры – этот конечный пункт рецепторного пути – имеет эфферентный путь, непосредственно идущий к двигательным нейронам, тогда как эффекторный путь от коры к внутренним органам, по-видимому, обязательно прерывается в подкорковых образованиях. Значит, формирование импульсов, регулирующих деятельность внутренних органов, всегда проис­ходит при участии подкорковых областей головного мозга. Нельзя говорить об анатомически всегда постоянном пред­ставительстве в коре мозга того или иного органа и рассмат­ривать какую-либо область коры как навсегда зафиксирован­ный вегетативный центр. Связь коры с внутренними органами, нам кажется, нужно рассматривать как явление, которое может повторяться в новых комбинациях и каждый раз обра­зовывать в коре мозга сложную компоненту возбуждения, не зависящую от разнообразных афферентных стимуляций из внешнего и «внутреннего» мира.

Если действительно кортикальные импульсы, доходя до подкорковых ганглиев, могут изменять интенсивность их воз­буждения, то можно полагать, что кортикальная стимуляция меняет возбудимость приведенных в рабочее состояние суб­кортикальных образований, усиливая или угнетая их. Эту мысль мы проверили в нескольких вариациях опытов. Дей­ствуя через кровь различными раздражителями, как, напри­мер, морфином, в таких дозах, которые в первую очередь возбуждают субкортикальные нервные образования, Риккль применяла ранее выработанные у животного пищевые услов­ные сигналы. Оказалось, что реакции, вызванные введением морфина, — слюнотечение, рвота, сонливость и сон — могут быть при помощи тормозного условного раздражителя значи­тельно ослаблены или совсем подавлены. Примером могут служить опыты с угашением, которые показали, что торможе­ние, развивающееся в коре головного мозга при угасании положительного условного рефлекса, распространяясь на нижние этажи подкорковых областей, задерживает действие безусловного раздражителя.

Если действие морфина (5мл 1% раствора) сказывалось обычно на 1-2-й минуте после введения его под кожу небольшим слюноотделением околоушной железы, то инъекция тех же количеств морфина в той же концентрации после уга­сания условного рефлекса сопровождалась слюноотделением, начиная лишь с 4-7-й минуты после инъекции.

Рвотные движения развивались в контрольном опыте, т.е. без применения угашения, через 6-7 минут после инъекции морфина. Если же морфин вводился на фоне угашенного условного рефлекса, то рвотные движения появлялись на 2-3 минуты позднее и рвота наступала на 8-10-й минуте.

Процесс слюноотделения при инъекции морфина без при­менения угашения условного рефлекса почти всегда продол­жался 18-20 минут. В случае же угашения условного реф­лекса слюноотделение на ту же дозу морфина прекращалось через 12-14 минут.

Итак, тормозящее влияние коры головного мозга на определенные подкорковые центры несомненно. Тормозящее влияние коры сказывается более резко при меньших дозах морфина. У двух собак (Анрик и Рикан) при введении 2-3мл морфина в концентрации 0,2-0,3% удавалось угашением условного пищевого рефлекса не только отсрочить реакцию на морфин и сократить срок слюноотделения, но и совсем избежать рвотных движений. Подобные наблюдения о возможности задерживающего действия коры мозга на про­цессы, текущие в подкорковых областях, обнаружены также в исследованиях А. И. Долина.

Второе подтверждение возможности изменения состояния клеток субкортикальных ганглиев нам удалось наблюдать в работе по изучению влияния длительного лишения сна у собак на деятельность коры мозга.

Оказалось, что искусственные условные рефлексы исчезают на вторые - третьи сутки беспрерывного бодрствования, а на­туральные условные сигналы на вид и запах пищи еще про­должают сохраняться. В то время, когда натуральные условные рефлексы еще вызывают слюноотделение, безусловные раздражители (вкладывание пищи — колбасы, хлеба — в рот) оказываются недействительными.

Таким образом, очевидно, что кора мозга, несомненно, функционально связана с внутренними органами через под­корку, но эта связь является посредственной и имеет форму, отличную от формы связи скелетной мускулатуры с корой го­ловного мозга. Может быть, от этого зависит отличие процессов субъективно переживаемых от тех, которые текут бессозна­тельно, хотя они и связаны с деятельностью коры мозга. Фило­генетически это тоже находит свое объяснение. Только сравнительно небольшая часть рецепторных путей связана с neocortex, тогда как другая, большая часть рецепторных путей вступает в древнюю кору. Однако между «вегетативной» и «соматической» частью, несомненно, существует тесная функ­циональная связь: при действии, например, условного раздра­жителя приводятся в рабочее состояние не только скелетная мускулатура, но и другие рабочие вспомогательные аппараты — сердце, дыхательная система и др., которые меняют свою дея­тельность раньше, чем начинается сокращение мускулатуры. Фултон говорит по этому поводу о перекрытии, но это представление едва ли соответствует действительности.

Корригирующий механизм нельзя объяснить влиянием на кору мозга различных раздра­жителей наподобие внешнего торможения, так как положи­тельный и тормозной условные раздражители специфически влияют на течение какого-либо процесса, осуществляющегося в данный момент в органах, и, кроме того, индифферентный раздражитель должен быть весьма большой силы, чтобы оказать по типу внешнего торможения влияние, например, на диурез или на общий метаболизм.

Корригирующий механизм коры мозга нужно признать особой формой связи коры мозга с внутренними органами, хотя в его основе и лежат те же основные проявления нерв­ной деятельности — взаимодействие процессов возбуждения и торможения и их противоборствующие отношения.




© Авторы и рецензенты: редакционный коллектив оздоровительного портала "На здоровье!". Все права защищены.


 
Текст сообщения*
Защита от автоматических сообщений
Загрузить изображение
 

nazdor.ru
На здоровье!
Беременность | Лечение | Энциклопедия | Статьи | Врачи и клиники | Сообщество


О проектеКарта сайта β На здоровье! © 2008—2015
nazdor.ru, nazdor.com
Контакты Наш устав

Рекомендации и мнения, опубликованные на сайте, являются справочными или популярными и предоставляются широкому кругу читателей для обсуждения. Указанная информация не заменяет квалифицированную медицинскую помощь, основанную на истории болезни и результатах диагностики. Обязательно проконсультируйтесь с врачом.

Размещенные на сайте информационные материалы, включая статьи, могут содержать информацию, предназначенную для пользователей старше 18 лет согласно Федеральному закону №436-ФЗ от 29.12.2010 года "О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию".