Пользовательский поиск

Лекция К. Быкова о развитии рефлекторной теории И.П. Павлова

Прежде чем перейти к изложению павловского метода и его применения, необходимо заняться вопросом, почему до Павлова деятельность высших отделов центральной нервной системы была мало изучена, и учение о высшей нервной деятельности не было так же разработано, как это выполнено по отношению к другим деятельностям организма. Попытаемся это проанализировать и вместе с тем оправдать выбор метода собственных исследований.

Продолжение ниже

Интерорецепция

Классическая физиология, давшая нам представление ... ... орган обладает эфферентной иннервацией, то в начальной ... ... воз­никновения той или иной группы рефлексов (учение о рецептивных ... ... раздражителями, возникающими в самом организме, целесообразно обозначать ... ... изменения его поведения. Если кора мозга путем выработки временных ...

Читать дальше...

всё на эту тему


Изучение функций мозга началось очень давно. Точная регистрация явлений вместе с изучением мор­фологического субстрата определила появление блестящих достижений в наших знаниях о рефлекторной деятельности низших отделов центральной нервной системы. Методы, при­меняемые для изучения рефлекторной деятельности спинного мозга, оказались адекватными и достаточными, чтобы понять в значительной степени те сложные движения скелетной мускулатуры, которые осуществляются при стимуляции спин­ного мозга рефлекторным путем. Точно так же рефлекторные процессы продолговатого мозга, и отчасти – среднего, изуча­лись на животных в сравнительно благоприятных физиологи­ческих условиях, хотя и с применением наркоза и больших нарушений анатомической целости. Что же касается изучения высших отделов центральной нервной системы, и в том числе коры головного мозга, то в этом отношении имелись очень скромные результаты, хотя со времен Фритча и Гитцига (1870) стали применяться методы непосредственного раздражения обнаженной коры мозга. Уже эти первые опыты позволили установить связь определенных участков коры с деятельно­стью скелетной мускулатуры. Очень важно отметить, что Фритч и Гитциг не рассматривали полученные при раздражении коры мозга движения как результат прямого воз­буждения мозговых клеток, а ставили их в первичную зави­симость от возбуждений сферы мышечного чувства. Дальней­шие многочисленные опыты с раздражением коры электрическим током с применением усовершенствованных методов (униполярное раздражение, метод точечного раздражения, хи­мическое раздражение при помощи стрихнина и других веществ, многие другие модификации раздражений) дали возможность очень точно установить представительство отдельных групп мышц в мозговой коре. Однако и утонченная методика искус­ственного раздражения не дала возможности установить основ­ные закономерности корковой динамики и, что самое главное, факты, полученные методом искусственного раздражения, не смогли дать указаний, какова роль коры головного мозга в нормальном течении реакций организма.

Второй метод — это частичное или полное разрушение или удаление мозговой ткани. Разрушение частей мозга по­средством ножа, электрического тока, химических агентов, замораживания и т.д. имеет еще большие недостатки с физиологической стороны. Хотя паралич вследствие удаления частей мозга может быть длительным, тем не менее, эти на­блюдения сравнительно кратковременны и, кроме того, ни­когда по желанию нельзя ограничиться выключением строго определенной части мозга. Краткий срок наблюдения препятствует изучению изменений во времени, а это, как увидим из дальнейшего, одно из самых важных условий изучения кор­ковой динамики. Элиминирование частей коры вызывает, кроме того, ряд серьезных повреждений вследствие образо­вания рубцов и спаек с соседними частями именно в тот пе­риод, когда особенно важно наблюдение за течением процес­сов в коре. Несмотря на все препятствия, благодаря методу экстирпации накоплялся огромный материал о локализации функций, хотя эти данные не дают полного основания при­урочивать какую-либо функцию к точно ограниченным ча­стям мозга.

Вследствие особенностей строения коры мозга, чрезвычай­ной сложности ее морфологической и функциональной струк­туры требовался новый метод изучения корковой деятельно­сти с целью показать нормальные физиологические функции. Попытки наблюдать деятельность коры мозга на целом, нор­мальном животном делались давно. Биддер и Шмидт в Юрьевском университете в 1852г. установили, что дразнение собаки пищей способно вызвать отделение желудочного сока. Это интересное наблюдение, однако, не привлекло внимания исследователей до того момента, пока Павлов и Шумова-Симановская не осуществили знаменитого опыта «мнимого кормления» на эзофаготомированной собаке. Но в то время толкование результатов опыта было основано на субъективных данных. «Психическое» отделение тракто­валось как результат страстного желания еды. В дальнейшем «психическое» отделение слюны при виде и запахе пищи навело на мысль перейти от толкований субъективного порядка к объективной оценке. Место «психического» отделения заме­нило физиологическое отделение как при виде и запахе пи­щи, так и при раздражениях при изучении коры больших полушарий головного мозга.

Суть метода Павлова заключается в том, что открылась возможность образовывать у животного новые рефлексы и изучать их свойства. Сочетая применение любого индифферентного агента с различными безусловными рефлексами, мож­но экспериментально создавать определенную деятельность головного мозга. Следовательно, по методу условных рефле­ксов можно экспериментально получить определенные функ­циональные сдвиги в деятельности мозга. Так как местом образования условных рефлексов, по данным павловской школы, является кора мозга, то в этом методе мы имеем точный критерий для констатирования кортикального харак­тера реакций. Отсюда следует, что метод условных рефле­ксов открывает возможность экспериментального исследова­ния роли головного мозга в протекании любой функции организма. В настоящее время доказано, что у высших жи­вотных единственным местом образования условных рефлексов является кора головного мозга. После ее удаления старые рефлексы выпадают, а новые не образуются.

Против установленного павловской школой положения о кортикальной природе условного рефлекса Зеленым и не­которыми другими исследователями (Меттлер) были сде­ланы возражения, не обладающие, однако, полной убедитель­ностью, и в настоящее время, во всяком случае, правильно считать, что наличие коры является непременным условием образования типичных условных рефлексов. Теоретически, впрочем, возможно, что между типичным безусловным ре­флексом и типичным условным существуют промежуточные формы, и не исключена возможность, что известная способ­ность к образованию новых рефлекторных дуг свойственна и нижележащим отделам центральной нервной системы. Возможность образований условных рефлексов при удалении высших отделов мозга у птиц, черепах и рыб является дока­занной (Беритов, Асратян). По мере филогенетического разви­тия высшие отделы центральной нервной системы все более и более специализируются, и способность к выработке временных связей низшими отделами мозга уменьшается. У высших жи­вотных (собака) она или отсутствует в низших отделах совершенно, или сохраняется в столь примитивном виде, что об условнорефлекторной деятельности, как о физиологической основе поведения, можно говорить лишь в отношении коры го­ловного мозга.

Отсюда следует, что если мы обнаруживаем образование условного рефлекса на ту или иную функцию организма, то это значит, что на данную функцию бесспорно могут влиять импульсы, возникающие в коре головного мозга. Таким обра­зом, метод условных рефлексов открывает возможность экспериментального исследования роли головного мозга в про­текании любой функции организма.

Первым этапом такого исследования была задача выяс­нить, какие органы и системы органов могут находиться под влиянием коры головного мозга. При изучении деятельности коры головного мозга основатель учения об условных ре­флексах использовал в качестве показателя работы больших полушарий головного мозга малозначимый орган — слюн­ную железу. Внимание исследователей павловской школы и было сосредоточено главным образом на изучении основных закономерностей деятельности коры большого мозга; при этом велось наблюдение за секрецией слюнных желез и за общим поведением подопытного животного.

Теоретически следовало ожидать, что на каждом без­условном рефлексе может быть образован рефлекс условный. После того как Павлов открыл и изучил слюнные условные рефлексы, возможность образования условных рефлексов на безусловных двигательных, оборонительных была само собой разумеющейся. Точно так же естественным было образова­ние условных рефлексов на секрецию желудочных желез, подтвержденное Цитовичем.

Исследования условных рефлексов на этих эффекторах, имея большое значение для углубленного понимания дея­тельности органов, иннервация которых подробно изучена, не дают чего-либо принципиально нового для изучения высшей нервной деятельности, тем более что как объект исследова­ния этой деятельности они в большинстве случаев не могут представить преимуществ перед несравненной слюнной мето­дикой Павлова.

Иначе, как нам кажется, обстоит дело с исследования­ми возможности образования условных рефлексов на дея­тельность таких органов, рефлекторная иннервация которых не является точно изученной и бесспорной, например, почка, ряд желез внутренней секреции, печень, кишечник, гладкая мускулатура. Поэтому возможность образования условных рефлексов для этих органов представляет на наш взгляд особый интерес. Проблема регуляции висцеральных функций приковала наше внимание еще и потому, что эта область наименее разработана в отношении связи внутренних орга­нов с центральной нервной системой.

Со времен Клода Бернара в физиологии стало пользо­ваться общим признанием положение, что центральная нерв­ная система регулирует не только деятельность скелетных мышц, но также и обмен веществ. Влияние на обмен исходит не только из бульбарных центров продолговатого мозга, но и из более высоких этажей головного мозга. Достаточно вспомнить работы Карплюса и Крейдля, а также многочисленных исследователей локализации в межуточном моз­гу центров теплообмена и обмена веществ.

Имея объективный способ изучения деятельности высших отделов центральной нервной системы, нам представлялось необходимым и чрезвычайно важным подойти к изучению ре­гуляции тех физиологических отправлений, на деятельность которых «воля», «желание» или «мысль», казалось, не ока­зывают своего влияния. Опять на современном этапе встал старый вопрос о регуляции со стороны мозга вегетативных процессов. Связь внутренних органов с центральной нервной системой изучалась с анатомической стороны достаточно пол­но, физиология же в этом отношении оставалась позади.

Работы с применением метода экстирпаций и раздраже­ний дали возможность установить представительство внут­ренних органов в субкортикальных ганглиях и в коре мозга (Бехтерев, Миславский, в последнее время Фултон и его школа), но эти исследователи имели дело с животными, зна­чительно разрушенными наркозом и вивисекционными прие­мами. Применение электрического раздражения в то время было еще далеко не совершенным, в частности, трудно было избежать ветвления тока; точно так же и химическое раздра­жение, применяемое довольно примитивно, не давало воз­можности получить убедительные данные, в особенности по отношению к коре мозга. К этим затруднениям присоединя­лось сбивчивое представление о роли периферической иннер­вации таких органов, как почка, печень, селезенка и др.

Изучение указанными приемами можно было бы назвать анализом анатомической иннервации, установлением наличия существующей морфологической связи; что же касается фи­зиологического значения этих связей с центральными нерв­ными аппаратами, то мы имели в этом отношении только самые смутные представления. До самого последнего време­ни считалось, что иннервация внутренних органов обеспечи­вается автономной нервной системой; отдельные эксперимен­тальные работы и клинические наблюдения не могли создать определенных воззрений на регуляцию висцеральных функ­ций со стороны высших отделов головного мозга. По-прежнему вопросы об анимальной и вегетативной нервной системе стояли в разрыве друг от друга. Несмотря на известные иссле­дования Л.А. Орбели и его школы о роли симпатической нервной системы в деятельности скелетной мускулатуры, рецепторных аппаратов и даже самой центральной нервной си­стемы, не было еще достаточно материала, чтобы во всей широте пересмотреть вопрос об отношении высших отделов головного мозга к внутренним органам и понять взаимосвязь анимальных и вегетативных процессов. С введением метода условных рефлексов, с возникновением возможности образо­вания временных связей и изучения их свойств нам представлялось, что открываются широчайшие перспективы для точного и всестороннего познания связей вегетативных процес­сов с деятельностью коры головного мозга. Если рефлектор­ная теория на протяжении 150 лет дала в руки исследовате­лей огромный материал для познания сложных реакций организма высших животных, то нет сомнения в том, что от­крытие нового вида рефлекторных процессов даст возмож­ность изучить более детально и всесторонне зависимость деятельности внутренних органов и тканевых процессов от коры мозга.

Вместе с тем, пользуясь методом хронических опытов, т.е. экспериментируя на здоровых, нормальных животных, подготовленных предварительной хирургической операцией, возможно установить физиологическую иннервацию, пути нервной регуляции, которые имеют место в нормальных физиологических условиях функционирования органов. Иннер­вацию в смысле установления только морфологического ха­рактера проводников, подходящих к органу, нельзя считать физиологической иннервацией, обеспечивающей связи органа с целым организмом. Филогенетически и онтогенетически проводники для каждого органа постоянны, но функциональные связи органа значительно шире, и по автономным проводникам к органу могут доходить импульсы непосредственно или через ряд промежуточных станций от всех частей центральной нервной системы. Отсюда и деление всей нервной системы на анимальную и вегетативную, с нашей точки зрения, можно счи­тать чисто условным и необходимым только для дидактических целей.

Английский физиолог Д. Баркрофт пришел к убежде­нию, что познание внутренней среды необходимо для учета условий «психологической» деятельности.

Уже на первых же порах экспериментирования мы уста­новили, что нервная регуляция находится в теснейшей связи с гуморальной системой. Таким образом, проблема значи­тельно усложнилась, тем более что функциональная связь внутренних органов с корой мозга оказалась обоюдосторон­ней. Изучение условно-рефлекторной деятельности различных органов и тканей само по себе, по нашему разумению, явля­лось необходимым, чтобы возможно полнее осветить регуляторные процессы нервной и гуморальной системы в функ­ционировании внутренних органов и во всем тканевом метаболизме.

Вместе с тем изучение свойств временных связей внутрен­них органов и тканевых процессов, несомненно, дало нам в руки новый материал для суждения о работе коры головного мозга.

Так расширялась наша первоначальная скромная задача изучения условнорефлекторной деятельности внутренних орга­нов. Потребовалось применение очень многих и разнообразных методов для наблюдения в хронических опытах связей коры мозга с «внутренним хозяйством» организма и установления взаимосвязи анимальной и вегетативной системы. Казалось, что задача весьма обширна и непосильна даже большому и все растущему коллективу; однако единый план, направленный на отыскание закономерностей кортикальной регуляции всех функциональных отправлений, дал возможность поставить следующие конкретные задачи:

  1. Установление функциональных связей коры мозга с внутренними органами и тканевыми функциями, как, напри­мер, окислительные процессы.
  2. Исследование возможности выработки условных раздра­жителей из раздражений, идущих от внутренних органов, изучение интерорецепторов.
  3. Взаимоотношение экстеро- и интерорецептивных времен­ных связей.
  4. Анализ механизма временных связей внутренних органов и тканевых процессов.

Наша работа далеко не закончена, и многое еще предстоит сделать; перспективы исследования чрезвычайно обширны; требуется много труда и изобретательности, чтобы поставлен­ную огромную проблему довести до состояния законченности. По содержанию наших исследований мы часто абстрагируемся от многих важных моментов и прибегаем к некоторой схематизации в силу необходимости на первом этапе исследования изучить сложную реакцию организма целиком, и по мере по­знания целостной структуры уже делаем попытки проникнуть в существо наблюдаемых явлений. Нам кажется, что увидеть архитектуру сложного функционального проявления — задача весьма важная и благодарная. Применяемый нами метод научил нас видеть регуляторные приспособления организма в их высших проявлениях, и было бы с нашей стороны косно­стью не приложить свой труд для дальнейшего познания тех зависимостей, которые обусловливают гармонию частей и сохранение целостности организма среди окружающей его природы.

Мне приходят на память слова великого революционера в науке Лавуазье, попытавшегося понять целостную струк­туру организма:

«Можно без устали восхищаться системой общей свободы, которую природа, казалось, хотела установить во всем, что имеет отношение к живым существам. Давая им жизнь, произвольные движения, активную силу, потребности, страсти, она не запретила пользоваться ими. Она хотела, чтобы они были свободны даже до злоупотребления; но, осторожная и мудрая, она повсюду поместила регуляторы, она заставила пресыщение следовать за наслаждением. Как только животное, возбужденное каче­ством или разнообразием яств, перешло положенную границу, появляется несварение, которое одновременно является предохранением и лекарством: очищение, которое оно производит, отвращение, которое его сменяет, вос­станавливают вскоре нормальное состояние животного.

Духовный строй, так же, как и физический, имеет свои регуляторы, и если бы было иначе, то давно уже человеческие общества не существо­вали бы более или, вернее, не существовали бы никогда».

Исследование на целом животном в условиях хроническо­го опыта, требует большого и упорного труда. Поставленная нами трудная задача оправдывалась тем, что предмет изучения необычайно важен для наших представлений о работе головного мозга. Для того чтобы иметь идеи, по выражению Бюффона, надо было собирать факты.

На здоровье! ©




© Авторы и рецензенты: редакционный коллектив оздоровительного портала "На здоровье!". Все права защищены.


 
Текст сообщения*
Защита от автоматических сообщений
Загрузить изображение
 

nazdor.ru
На здоровье!

Пользовательский поиск

Узнайте больше:

Интерорецепция


Корковые импульсы и обмен веществ (исследования лаборатории К. Быкова)


Кортикальные связи сердца и сосудов (исследование лаборатории К. Быкова)


Кора мозга и ее значение для регуляции обмена тепла (терморегуляции)


Корковые временные связи в деятельности дыхательного аппарата


Условнорефлекторные связи почки


Условнорефлекторные влияния на сосуды (исследование лаборатории К. Быкова)


Лекция К. Быкова о соматической и вегетативной нервной системе


Особенности деятельности интерорецепторов (опыты лаборатории К. Быкова)


Влияние коры головного мозга на тканевые процессы


Всё на тему физиология, организм, мозг, иннервация, рефлекс



Большинство диет для похудения просто крадут ваши деньги

Логин:

Пароль:



Забыли свой пароль?
Регистрация
войти / регистрация

Беременность | Лечение | Энциклопедия | Статьи | Врачи и клиники | Сообщество


О проектеКарта сайта β На здоровье! © 2008—2015
nazdor.ru, nazdor.com
Контакты Наш устав

Рекомендации и мнения, опубликованные на сайте, являются справочными или популярными и предоставляются широкому кругу читателей для обсуждения. Указанная информация не заменяет квалифицированную медицинскую помощь, основанную на истории болезни и результатах диагностики. Обязательно проконсультируйтесь с врачом.

Размещенные на сайте информационные материалы, включая статьи, могут содержать информацию, предназначенную для пользователей старше 18 лет согласно Федеральному закону №436-ФЗ от 29.12.2010 года "О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию".