Пользовательский поиск

Триада аутизма

Несмотря на все это огромное многообразие, есть три ключевые особенности, которые присущи всем детям, страдающим аутизмом, синдромом Аспергера и PDDNOS. К ним относятся ослабление способности к социальному взаимодействию, ослабление вербальной и невербальной коммуникации и предпочтение повторяющихся, обособленных, стереотипных интересов или действий. Иными словами, детям и взрослым с ASD трудно создавать социальные отношения, вступать в общение с помощью слов, жестов и выражений лица, и они проводят свободное время, решая головоломки, наблюдая за чем-то, собирая разные коллекции, восхищаясь блестящими предметами или необычными темами и т.д. Эти три основные особенности образуют триаду аутизма, которая была впервые сформулирована Лорной Винг (Loma Wing); эта триада лежит в основе большинства всех поступков детей-аутистов, совершаемых ими в то или иное время. Важно также отметить и то, что, как показывает история Стивена, симптомы и поведение изменяются по мере взросления индивида, его развития и с течением времени могут измениться до неузнаваемости. Но эти изменения, как правило, — вариация на тему, уже отраженную в понятии «триада аутизма».

Продолжение ниже

Истории аутистов: Эрнст и вид с моста

... время. К сожалению, они обе имеют весьма отдалённое представление об аутизме и его разных формах, и у них нет опыта общения с такими детьми,... ... разрушительные последствия для повседневной жизни. Агрессия – способ коммуникации Иногда я с тоской думаю о том, почему не получал десятицентовую ...

Читать дальше...

всё на эту тему


С точки зрения родителей, трудности, которые испытывает ребенок и семья, прежде всего связаны с ущербностью социального взаимодействия. Простейшие социальные контакты между родителями и ребенком и между братьями и сестрами, которые воспринимаются другими семьями как данность, могут быть исключительно трудны для ребенка с ASD. Быстрое создание отношений, приносящих удовлетворение, которое для большинства семей часто является самой естественной вещью в мире, становится труднодоступной задачей для семей, в которых растет ребенок, страдающий аутизмом. Многие дети ограничивают свои социальные попытки тем, что необходимо им для удовлетворения их личных потребностей, например просят помочь с какой-то игрушкой или достать еду из холодильника. Те же дети, которые вовлекают своих родителей в более сложное социальное взаимодействие, часто делают это для таких физических забав, как щекотка, борьба или игра в пятнашки, которые доставляют не столько социальное, сколько физическое удовольствие благодаря тем ощущениям, которые вызывают. Другие дети с аутизмом, напротив, проявляют слишком много социальных инициатив либо демонстрируя чрезмерное дружелюбие по отношению к незнакомым людям, либо обнимая других детей или взрослых в ситуациях, когда это совершенно неприемлемо. Когда же у них действительно появляются друзья, совместные занятия зачастую ограничиваются теми, которые нравятся детям-аутистам: компьютерными играми, просмотром телепередач или играми с фигурками персонажей фильмов и мультфильмов. Родители, желая подчеркнуть, что социальные контакты их ребенка вовсе не так плохи, могут указывать на эти отношения. Однако важно понять, что даже если ребенок любит заниматься борьбой со старшим братом или в течение нескольких часов подряд играет с миниатюрными машинками в обществе соседского малыша, для ребенка с аутизмом социальный мир не имеет той цены и того значения, которые он имеет для другого, нормально развивающегося ребенка, и по мере того как ребенок будет взрослеть, это различие будет влиять на другие стороны его жизни. Для нормального ребенка социальная похвала, незначительные угрозы вроде взметнувшихся вверх бровей или сурового голоса или социальное одобрение являются мощными инструментами обучения именно потому, что социальные контакты ценятся ими очень высоко. Для ребенка с ASD социальное взаимодействие не имеет ни такой цены, ни такого смысла. По мере того как ребенок взрослеет, эти недостатки в понимании социальных контактов превращаются в трудности с сопереживанием и пониманием мотивации, убеждений и чувств других людей и своих собственных. Им не хватает теоретических знаний или интуитивного понимания своего собственного сознания и сознания других людей. Например, нет ничего страшного в том, что ребенок с синдромом Аспергера запускает пятерню в материнские волосы, но совершенно недопустимо вести себя так с незнакомым человеком в бакалейном магазине. Не приходится сомневаться в том, что незнакомец почувствует себя оскорбленным, но ребенок с синдромом Аспергера вполне может не иметь ни малейшего представления о его чувствах. В средней школе подростки с синдромом Аспергера испытывают огромные трудности, безуспешно пытаясь понять все детали «науки о свиданиях». Мысль о том, что прежде, чем девушка станет «твоей девушкой», тебе нужно подружиться с ней, как правило, слишком сложна для них. Именно утонченность языка и социальные нюансы демонстрируют иллюзорность и несостоятельность их попыток создать глубокие и осмысленные дружеские отношения, основанные на взаимопонимании.

Трудности в общении накладывают свой отпечаток на их способность ориентироваться в мире. Даже если дети с аутизмом или с синдромом Аспергера накапливают словарный запас и постигают грамматику с такой же скоростью, как обычные дети, они не используют язык на «ежедневной основе» для постижения социального мира, для наведения мостов между ними и другими людьми. Зачастую речь таких детей ограничена ежедневными задачами и простейшими просьбами, связанными с удовлетворением их потребностей в помощи, в прогулке по парку и в том, чтобы найти ту или другую любимую игрушку и такие предметы, как камни, крышки, закрывающие центральную часть колеса, и географические карты. Если им не хватает слов, они не пользуются невербальными средствами общения в отличие от детей, развитие речи у которых лишь слегка замедлено и которые используют понятные для их родителей жесты. Родителям ребенка-аутиста нередко приходится догадываться о смысле того или иного его поступка. Знакомая картина: ребенок за руку подводит маму к холодильнику, тем самым давая ей понять, что он хочет есть. Стоя у открытого холодильника, мама вынимает одну за другой разные баночки и коробочки, ибо она понятия не имеет о том, чего именно хочет ребенок. Единственная возможность узнать, что было вынуто именно то, что надо, появляется тогда, когда ребенок внезапно перестает плакать и удаляется в гостиную, зажав в руке вожделенное лакомство и даже не взглянув на раздраженную мать, которая никогда не училась читать чужие мысли.

Те дети-аутисты, которые овладели беглой речью, как правило, могут беспрестанно говорить на свои любимые темы: о телевизионных шоу, о спортивных результатах, о характеристиках поездов метро, о громе, о флагах стран мира, об осах и т.п. Их разговоры редко можно назвать беседами в том смысле, что либо в них участвует и слушатель, либо они касаются событий или переживаний, значимых для более широкого социального контекста. Они преимущественно ссылаются на физический мир, и эти ссылки связаны с их непосредственным окружением.

В некоторых случаях дело не столько в том, что дети-аутисты не способны разговаривать, сколько в том, что у них нет мотивации использовать свои навыки вербального общения для социального взаимодействия. Эту мысль прекрасно иллюстрирует история из жизни одного мальчика. Девятнадцатилетний Гэвин был болен тяжелой формой аутизма. Когда он только начал ходить, он говорил несколько слов, но к пяти годам стал совершенно немым и не пользовался речью для общения. Вместо слов он использовал разные невербальные формы общения: тянул родителей за руки, показывал пальцем или просто протестовал. Повзрослев, он стал полностью игнорировать окружающих и весьма независимо ухаживал за собой сам. В подростковом возрасте одним из его любимых занятий стали семейные посещения парка развлечений, в котором было много экзотических и диких животных из Африки. Особенно Гэвину нравилось смотреть на обезьян, которые окружали автомобиль и начинали плясать вокруг него, стоило только машине въехать в парк. В этот субботний день Гэвин сидел на заднем сиденье, а его родители — впереди. И вот они увидели, что к машине приближается огромный жираф, но их отвлекли обезьяны, которые забрались на складной верх автомобиля и весело резвились там. Внезапно с заднего сиденья раздался крик: «Сейчас же уберите его отсюда!» Жираф просунул голову в заднее окно, и Гэвин настолько испугался, что впервые за долгие годы заговорил. В течение четырнадцати лет им не было сказано ни слова, и после этой, насколько могли судить его родители, безупречно построенной и четко произнесенной фразы он тоже молчал. Когда появилась мотивация для того, чтобы заговорить, Гэвин заговорил, однако в нормальных условиях повседневности у него не было достаточных оснований для вербального общения. Мы не знаем, способны ли другие немые дети-аутисты так безупречно говорить при соответствующих обстоятельствах, но нам известно, что в речевой терапии решающую роль играет мотивация.

Третья характерная особенность детей с аутизмом и синдромом Аспергера заключается в том, что они предпочитают повторяющиеся, стереотипные действия, поступки и интересы, предаваться которым можно в одиночестве. Что действительно имеет ценность и смысл для детей с ASD, так это мир конкретных ощущений. Их игры из раза в раз воссоздают ситуации, создающие сенсорную стимуляцию в той или иной форме. Разнообразие объектов, способных вызвать у ребенка интерес, едва ли не бесконечно. Среди них могут оказаться вращающиеся колеса, мигающий свет, капли воды, падающие в раковину, пузыри, увлекаемые ветром бумажные змеи, буквы, цифры. Список можно продолжить. По мере того как ребенок взрослеет, на смену непосредственной сенсорной стимуляции могут прийти конкретные факты или понятные лишь немногим отрывочные знания, так что вместо более непосредственного сенсорного опыта могут появиться флаги стран мира, автобусные расписания, слесарно-водопроводное дело, компьютерное программирование или черчение. Тем не менее характерной особенностью является то, что эта активность в высшей степени конкретна и непсихологична по своей природе, она скорее похожа на систематизацию, выполняется независимо от других людей и в течение многих часов подряд становится для ребенка источником удовольствия и развлечения.

Эта третья особенность проявляется также в ритуалах и в неприятии перемен, что нередко создает значительные трудности семье. Многим детям, страдающим аутизмом, трудно смириться с тривиальными переменами в их личном окружении или в рутине. Такие серьезные перемены, как переезд из одного дома в другой или смена школы, могут быть восприняты спокойно, но появление новой мебели в гостиной или нового одеяла на кровати могут вызвать негодование. Ритуалы — это зафиксированные паттерны поведения, которые не несут никакой явной функции, но которые следует выполнять в определенной последовательности. Их трудно отличить от неприятия перемен, но вот некоторые примеры ритуалов: все двери в доме должны быть открыты; прежде чем войти в дом, нужно прикоснуться к кусту на краю веранды, посуда должна стоять в определенном порядке; вещи одеваются в определенной последовательности. Дети-аутисты должны выполнять ритуалы, подобные этим, иначе усиливается их нервозность, и ответом на нарушение заведенного порядка вещей могут быть агрессивное поведение и непослушание.




© Авторы и рецензенты: редакционный коллектив оздоровительного портала "На здоровье!". Все права защищены.


 
Текст сообщения*
Защита от автоматических сообщений
Загрузить изображение
 

nazdor.ru
На здоровье!
Беременность | Лечение | Энциклопедия | Статьи | Врачи и клиники | Сообщество


О проектеКарта сайта β На здоровье! © 2008—2015
nazdor.ru, nazdor.com
Контакты Наш устав

Рекомендации и мнения, опубликованные на сайте, являются справочными или популярными и предоставляются широкому кругу читателей для обсуждения. Указанная информация не заменяет квалифицированную медицинскую помощь, основанную на истории болезни и результатах диагностики. Обязательно проконсультируйтесь с врачом.

Размещенные на сайте информационные материалы, включая статьи, могут содержать информацию, предназначенную для пользователей старше 18 лет согласно Федеральному закону №436-ФЗ от 29.12.2010 года "О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию".